Обсуждение:Гадание: различия между версиями

Материал из Академия Корана
Перейти к навигации Перейти к поиску
Следующая правка →
ВизуальныйВики-текст
Новая страница: «== The Qur’an and Divination == {| |Абстрактные Несмотря на огромное развитие современной космологии,…»
 
Нет описания правки
Строка 1: Строка 1:
== The Qur’an and Divination ==
== Encyclopaedia of the Qurʾān ==
{|
{|
|Абстрактные
|Гадание (2,012 слов)
Несмотря на огромное развитие современной космологии, астрономии и астрофизики в разгадывании тайн физической вселенной, наша традиционная религиозная и мирянская концепция вселенной все ещё пропитана примитивным мировоззрением, впервые предложенным Аристотелем, а позднее развитым Птолемеем , Настолько, что даже некоторые из наших религиозных ученых, не подозревая о современных космологических открытиях, часто склонны интерпретировать коранические стихи, связанные со Вселенной, согласно устаревшему взгляду Птолемеев на вселенную. Для многих из них, например, метеоры — это звезды, которые ангелы бросают на злых духов! Объясняя смысл 15: 16-18, 37:10, 67: 5 и 72: 8-9, многие традиционалистические экзегеты расширили интерпретацию, в которой можно увидеть эхо мифа. Цель настоящего трактата — провести углубленное изучение этих стихов, чтобы исследовать их истинный смысл. Сначала мы дадим простой перевод стихов, за которым последует объяснение некоторых ключевых слов или фраз, используемых в них. Затем будет обсужден общий смысл стихов.


I. ПРОЛОГ
Искусство предсказывать будущее или открывать скрытые знания посредством предзнаменования или предзнаменования (см. Предзнаменования). В § 52:29 и 69:42 Бог заверяет своего посланника (q.v.), что он не является кахином (т. Е. Прорицателем, см. Прорицателей); в § 36:69 и 69:41 Мухаммаду говорят, что его послание — не поэзия (см. поэзию и поэты). Такие стихи вместе с другими (например, q 21: 5 и 52:30) означают, что Муψаммад не является ни поэтом, ни магом (sāḥir, siḥr, см. Магия, запрет) и не обладает демоном (majnūn, masḥūr, см. маразм). В то время как эти последние квалификации были применены ко всем предыдущим мессенджерам, в качестве ярлыка для Мухаммада использовались только термины «кахин» (т. Е. Предсказатель) и шайр (т. Е. Поэт). Это связано с тем, что эти две категории сыграли важную роль в языческом обществе доисламской Аравии (см. Предрелизийскую арабию и куран). В проповеди членам этого общества Муψаммад использовал в самом начале откровения ритмический и оракулярный стиль, тогда общий (см. Рифмованную прозу). Его противники восприняли это как предлог, чтобы уменьшить свое послание до уровня рифмованной прозы (qv; saj') прорицателей и / или раджаза (конец рифмы) поэтов (см. Фахд, Садж'; см. Оппозицию мухаммаду).


Научное исследование причины и характера метеоров или «стреляющих звезд» (неправильное название, на самом деле они вовсе не звезды) показывает, что они не имеют ничего общего с предсказаниями. Однако есть старые мифы, которые рассматривают метеоры как ракеты, которые ангелы бросают на злых духов или джиннов, когда последние пытаются взойти на небо, чтобы украсть знания о будущих событиях и судьбе людей. Причина таких суеверий в основном заключается в понятии космоса, который из-за отсутствия истинного знания о структуре и форме Вселенной был окружен мифологическими идеями.
Пророк Ислама родился в эпоху, когда предсказание (кихана) продолжало формировать одно из редких проявлений божественного в арабском обществе, в котором религиозность, как это было в прошлом, достигла критической точки, если он фактически не начал окаменеть (см. Fahd, Le panthéon, intro.). Таким образом, кахин с его различными атрибутами (см. Фахд, Га гадание, 91-129) продолжал существовать, хотя ничто из его прежнего престижа и процветания (что можно сделать из большого количества божеств в пантеоне Мекка, см. ka’ba). Отсутствие других обозначений в Коране, отличающих функции кахина, является ещё одним свидетельством краха религиозной, культурной и социальной структуры перед вызовами возобновления устаревших религиозных и социальных понятий, которые больше не резонируют с обществом и его преимущественно коммерческая деятельность и ориентация. Каин был, в глазах современников Мухаммеда, уже презирал и презирал, и, таким образом, называя Мухаммада, кахин был ясной попыткой свести к минимуму его роль и напасть на само откровение. Поскольку его ремесло было ограничено традиционными знаниями, кахин был ограничен меньшей ролью, чем он имел в древнем обществе. Упадок религиозной мысли и культ в центральной Аравии в пятом и шестом веках, т. Е. уменьшил кахин до простого шарлатана, волшебника или даже искателя потерянных предметов и верблюдов (см. верблюд). Более приватизированные формы веры постепенно заменяли публичные акты преданности, в которых ритуалы паломничества (q.v.) оставались единственным проявлением чувства сообщества. Развитие индивидуальной совести благоприятствовало принятию новых идей; они нашли вдохновение в среде монотеистов в окружающих странах, через которые мексиканские торговые караваны привыкли путешествовать (см. караван). Такие события способствовали обесцениванию сохранившихся элементов джахилии (то есть доисламских времен и обычаев, видения невежества), открывая место для новых горизонтов просвещенных духов, таких как поэты, «монотеисты» (ḥanīf, qv), проповедники (khaṭīb) и мудрецы.


Общий вид человека Вселенной
Стремясь утешить своего посланника (см. Утешение), всегда склонный сомневаться в своем призвании, Бог просит его рассказать своим соплеменникам, что его послание нельзя сравнить с поведением каина: "Это речь благородного посланника. Это не речь поэта (мало кто верит), ни речь предсказателя (мало помните), ¶ посылая [т. откровение] от Господа (q.v.) всех миров "(q 69: 40-3). Другая Мекканская сура (стр. 52: 29-34, см. Хронологию и qur'ān) ещё сильнее подчеркивает одно и то же утверждение: "Поэтому напоминайте [их]! Благословением вашего Господа (q.v.) вы не прорицатель и не обладаете. Или они говорят: «Он поэт, для которого мы ждем неопределенности судьбы (q.v.)» [особенно времен войны]? …. Или их интеллект [aḥlām, lit. мечты о злом происхождении; видеть мечты и сон] предложить им сделать это? Или они наглые люди? Или они говорят: «Он это изобрел?» Нет, но они не верят. Тогда пусть они приносят такой дискурс, если они действительно говорят "(список всех произведений Бога — вне человеческого потенциала). Этот сура отражает возражения, выдвинутые противниками Мухаммада. Самым значимым, по их мнению, было сравнение его первых откровений с пророчествами предсказателей (куххана, пл. Кахин) и транса одержимых поэтов. Коран подчеркивает следующий ответ на эти возражения (q 81: 22-5): "Ваш компаньон (ṣāḥibukum) не обладает; он действительно видел его [т. Бог] на ясном горизонте; он не сдерживает [то, что знает] невидимого (см. скрытое и скрытое). И это не слово проклятого сатаны (см. Дьявол, проклятие) ". Обвинение в Мухаммаде, по-видимому, основывалось на наблюдаемых практиках. В своих экстатических проявлениях древние предсказатели использовали более приподнятый стиль, чем стиль обычного языка. Пророческий и гадательный язык характеризуется своим ритмом, структурой предложения, сбалансированным использованием глаголов, словарем, полным изображений и использованием необычных терминов. Это называется Кораном зухраф аль-каулом, «украшением речи», который пытался ввести в заблуждение и соблазнить людей (гуруран). Арабы были (и остаются) очень чувствительны к мелодии ритма и магии слова. Первый раскол в Исламе (ридда, см. Отступничество), возвращение к язычеству йеменскими племенами Мадхния в 11/632 году был спровоцирован Дху-Ḥimār’Abhala b. Ка’б, по прозвищу аль-Асвад (т. Е. Чёрный), предсказатель, фокусник и маг, который «очаровал сердца слышавших его» (Шабари, Тарих, и 1851-80). Второй раскол, возглавляемый Мусайлима аль-Каддхабом (см. Мусайлима и псевдопророков), также возник в ответ на соблазнительные способности его ораторского стиля (Шабари, Тарих, я, 1929-57).


До изобретения и использования телескопа [вероятно, Галилея (1564—1642 гг.)] Единственным способом получения информации о внеземном мире был невооруженным глазом. Для обычного человека земля была, таким образом, обширной плоской землей, окруженной водой с боков и покрытой сверху огромным синим куполом, небом. Луна и солнце в их ежедневном ритуале восхождения и установления доказали свое существование. С течением времени ночные гейзеры, предшественники современных астрономов, пришли к более позитивным выводам, основанным на их более расширенных и систематических наблюдениях. Около 5 века до нашей эры, почти две с половиной тысячи лет назад, Пифагор (~ 580—500 гг. До н. Э.) Выдвинул мнение о том, что солнце неподвижно, и вокруг него вращается земля.
Муψаммад придерживается мнения о предсказателях и предсказаниях, которые свидетельствуют о его вере, особенно до его пророческого призвания, о том, что они предложили средства, с помощью которых могли быть раскрыты тайны Бога. Отвечая на вопрос о куххане, Мухаммад, как говорят, ответил: «Они ничто». Те, кто был с ним, заметили, что эти предсказатели все же предсказали события, которые произошли. Пророк ответил: «Истинная часть того, что они говорят, исходит от джиннов (qv), которые, подобно цыплятам, кусают её в уши того, на чью службу он помещен, в то время как они смешиваются с ней более ста лжи» (Бухари, см. Фахд, Нубувала). A āadīth, сообщенный Anas b. Малик (Wensinck, Concordance, ii, 26, s.v. khurāfa) подтверждает, что Пророк положил большую веру в откровения джиннов. Этот ḥadīth касается человека по имени Хурафа из племени «Удхра», которого похитили джинны; он слушал их сообщения с неба и передавал их жителям земли (q.v.).


Аристотель (384—322 гг. До н. Э.), Однако, отклонил вышеуказанное мнение и предложил противоположное, т. Е. Земля была неподвижной и образовала центр вселенной, когда вокруг него вращались солнце, луна и звезды.
Другими словами, Мухаммад признал, что кахин получил свои знания от духа через владение (майнун), то есть личные отношения с джином, который наблюдает за событиями неба ниже и передает эту информацию своему доверенному лицу (ей). Когда Коран был открыт Муψаммаду, ангелы (qv), как говорили, были обвинены в том, что они охраняли небо еловыми стрелками в джиннах, чтобы предотвратить их шпионаж (см. 15: 15-8; ср. 41:12, 67: 5, Ибн Исхак, Сира, 129f, Ибн Са’д, Бабакат, i, 1, 110).


Аристотелевская концепция вселенной получила всеобщее признание и стала основой, на которой Птолемей позже развил свою теорию вселенной.
Постоянное утверждение о том, что не должно быть предсказаний после исламского пророчества (lā kihāna ba’d al-nubuwwa), не сопровождалось какой-либо отрицательной оценкой сообщения, переданного джином или шайаном (см. Дьявол). Хотя в исламе прорицателей речи нет, кихана никогда не был формально запрещен Кораном или даже солнечной (q.v.). Однако два вопроса запрещены: во-первых, консультирование каина и вера в то, что он говорит, поскольку это равносильно отрицанию откровений, сделанных Мухаммаду (Wensinck, Concordance, iv, 196); во-вторых, зарабатывать деньги как kāhin или выделять зарплату за эту деятельность (Wensinck, Concordance, i, 505). Нигде в Коране нельзя найти запрета, аналогичного тому, что описано в Левите 19: 3: "Не обращайтесь к медиумам или волшебникам; не искать их, осквернять их ". Однако кажется, что такой запрет вообще отсутствовал; на самом деле, это связано с авторитетом Wahb b. Мунабхи (д. 114/732), что Бог открыл Мусе б. Манасса b. Юсуф и его люди: "Я не имею никакого отношения к тому, кто практиковал магию или консультировался с магом, с тем, кто практикует предсказание или консультирует прорицателя и с тем, кто рисует предзнаменования от птиц или кто бы ни позволял кому-либо это делать … Пусть тот, кто искренне верит в я искренне доверяю мне … "(Ибн Кутайба, " Уюн, II, 263, ср. Лев 20: 6).


Птолемеевский взгляд на Вселенную
Нежелание Пророка осудить гадание прямо связано с общей концепцией пророчества и медиума (т. Е. Сверхъестественным образом) своего времени (см. Пророки и пророчество). Поскольку пророчество считалось продолжением предсказаний и указанием на превосходное состояние бытия, было вполне нормально, что некоторые доисламские идеи и пророческие прозы должны были переместиться в молодое исламское сообщество. Это объясняет тот факт, что роль медиумов, ангелов, демонов и джиннов оставалась заметной в понятии вдохновения, как это было задумано ранним исламом (см. Фахд, «Гадинизация», 63f., 68f, id., Kihāna, Nubuwwa, см. Также откровение и вдохновение).


Во втором веке н. э. Клавдий Птолемей (85-165 гг. Н. Э.), Знаменитый математик и географ, представил свой трактат об астрономии. Согласно Птолемею, Земля была в центре Вселенной и окружена восемью различными сферами. Это были небеса или небеса, которые окружали землю слоями один над другим так же, как слои в луке. Луна, солнце, планеты и звезды считались прикрепленными к этим небесам через эпициклы. На первом небесах или сфера была установлена ​​луна. Меркурий был на второй сцене, Венера — на третьем, солнце на четвёртом, затем Марс, Юпитер и Сатурн на 5-й, 6-й и 7-й сферах. И все звезды считались фиксированными в восьмой сфере.
В заключение можно сказать, что остатки древних семитских понятий появляются как в Коране, так и в Джадите, включая признание сильной связи между провидцем и божественным: Знание провидеца происходит в божественности, и между ремеслом не существует несовместимости провидца и божественного вдохновения; только происхождение сообщения, его характер и его содержание делают его другим.
|Divination (2,012 words)


У небесных тел не было собственного движения. Их видимое движение было фактически связано с перемещением сфер, в которых они находились. Этот взгляд на вселенную, смешанный с астрологическими суевериями, оказал глубокое влияние на человеческий разум и был центром общего мировоззрения в течение двух тысяч лет.
The art of foretelling the future or discovering hidden knowledge through augury or omen (see omens). In q 52:29 and 69:42, God reassures his messenger (q.v.) that he is not a kāhin (i.e. a soothsayer; see soothsayers); in q 36:69 and 69:41, Muḥammad is told that his message is not poetry (see poetry and poets). Such verses, along with others (e.g. q 21:5 and 52:30) mean to demonstrate that Muḥammad is neither poet nor magician (sāḥir, siḥr, see magic, prohibition of), nor possessed by a demon (majnūn, masḥūr, see insanity). Whereas these last qualifications were applied to all previous messengers, only the terms kāhin (i.e. soothsayer) and shāʿir (i.e. poet) were used as a label for Muḥammad. This is related to the fact that these two categories played an important role in the pagan society of pre-Islamic Arabia (see pre-islamic arabia and the qurʾān). In preaching to the members of this society, Muḥammad made use, at the very beginning of the revelation, of the rhythmic and oracular style then common (see rhymed prose). His opponents took this as a pretext to reduce his message to the level of the rhymed prose (q.v.; sajʿ) of the soothsayers and/or the rajaz (end-rhyme) of the poets (cf. Fahd, Sadjʿ; see opposition to muḥammad).


Мусульманские астрономы Средневековья ссылались на работу Птолемея как «Аль-Величество». Хотя некоторые мусульманские астрономы указали на свои слабости и предложили альтернативный взгляд, общая атмосфера оставалась во власти этого на протяжении веков.


Насколько эта точка зрения доминирует в нашем мышлении, можно в полной мере проиллюстрировать куплет Мирзы Галиб (1789—1896 гг. Н. Э.), Одного из самых влиятельных поэтов Урду: семь небес в движении, день и ночь, что-то обязательно произойдет — зачем беспокоиться!
The Prophet of Islam was born in an era in which divination (kihāna) continued to form one of the rare manifestations of the divine in an Arab society in which religiosity, as it had been practised in the past, had reached a critical point, if it had not actually begun to fossilize (cf. Fahd, Le panthéon, intro.). Thus, the kāhin, with his various attributes (cf. Fahd, La divination, 91-129), continued to exist, although with nothing of his former prestige and prosperity (which may be concluded from the great number of divinities in the Meccan pantheon; see kaʿba). The absence of ¶ other designations in the Qurʾān differentiating the kāhin’s functions is another indication of the collapse of a religious, cultural and social framework in the face of calls for the renewal of outdated religious and social concepts which no longer resonated with the society and its predominantly commercial activities and orientation. The kāhin was, in the eyes of Muḥammad’s contemporaries, already scorned and despised, and thus calling Muḥammad a kāhin was a clear attempt to minimize his role and attack the revelation itself. Since his craft was limited to a traditional knowledge, the kāhin was confined to a less significant role than he had had in ancient society. The decline of religious thought and the cult in central Arabia in the fifth and sixth centuries c.e. reduced the kāhin to a mere charlatan, magician or even searcher of lost objects and camels (see camel). More privatized forms of faith gradually replaced public acts of devotion in which the rites of pilgrimage (q.v.) remained the sole manifestation of community feeling. The development of individual conscience favored the adoption of new ideas; these found inspiration in the monotheist environment of the surrounding countries through which Meccan trading caravans used to travel (see caravan). Such developments contributed to the depreciation of the surviving elements of the jāhiliyya (i.e. pre-Islamic times and customs; see age of ignorance) while opening a venue for the new horizons of enlightened spirits, such as poets, «monotheists» (ḥanīf, q.v.), preachers (khaṭīb) and sages.


Несчастный эффект этого подчинения взгляду Птолемеев заключался в том, что традиционный мусульманский ум постоянно проявлял склонность интерпретировать Коранский взгляд на вселенную в свете теории Птолемея.


Аристотелевский и птолемеевский взгляд на вселенную одинаково влияли на западный разум, который также продолжал доминировать над ним, пока Коперник (1437—1543 гг. Н. Э.) Окончательно не заменил его гелиоцентрической теорией. Стивен Хокинг замечает: «Это (модель Птолемея) была принята христианской церковью как картина вселенной, которая была в соответствии с Писанием, поскольку она имела большое преимущество в том, что она оставила много места вне сферы неподвижных звезд для неба и ад.»
In an effort to comfort his messenger (see consolation), always inclined to doubt his vocation, God asks him to tell his fellow tribesmen that his message cannot be compared to that of a kāhin, «It is the speech of a noble messenger. It is not the speech of a poet (little do you believe) nor the speech of a soothsayer (little do you remember), a ¶ sending down [i.e. revelation] from the Lord (q.v.) of all worlds» (q 69:40-3). Another Meccan sūra (q 52:29-34; see chronology and the qurʾān) emphasizes the same assertion even more forcefully: «Therefore remind [them]! By your Lord’s blessing (q.v.) you are not a soothsayer, nor possessed. Or do they say, ‘He is a poet for whom we await fate’s (q.v.) uncertainty’ [particularly times of war]?…. Or do their intellects [ aḥlām, lit. dreams of an evil origin; see dreams and sleep ] bid them do this? Or are they an insolent people? Or do they say: ‘He has invented it?’ Nay, but they do not believe. Then let them bring a discourse like it, if they speak truly» (a listing of all God’s works — beyond human capacity — follows). This sūra reflects the objections raised by Muḥammad’s adversaries. The most relevant, so they believed, was the comparison of his first revelations to the prophecies of the soothsayers (kuhhān, pl. of kāhin) and to the trance of possessed poets. The Qurʾān underscores the following response to these objections (q 81:22-5): «Your companion (ṣāḥibukum) is not possessed; he truly saw him [i.e. God] on the clear horizon; he does not hold back [what he knows] of the unseen (see hidden and the hidden). And it is not the word of an accursed satan (see devil; curse).» The accusation levelled at Muḥammad was apparently based on observed practices. In their ecstatic manifestations, the ancient soothsayers used a more elevated style than that of common language. Prophetic and divinatory language is characterized by its rhythm, the structure of the sentence, the balanced use of verbs, a vocabulary full of imagery and the use of uncommon terms. This is called by the Qurʾān zukhruf al-qawl, "the adornment of speech, " which sought to mislead and seduce people (ghurūran). Arabs were (and remain) very sensitive to the melody of rhythm and the magic of the word. The first schism in ¶ Islam (ridda, see apostasy), the return to paganism by the Yemenite tribes of the Madhḥij in the year 11/632, was instigated by Dhū l-Ḥimār ʿAbhala b. Kaʿb, nicknamed al-Aswad (i.e. the black one), a soothsayer, conjurer and magician, who «charmed the hearts of those who heard him speak» (Ṭabarī, Taʾrīkh, i, 1851-80). The second schism, led by Musaylima al-Kadhdhāb (see musaylima and pseudo-prophets), also arose in response to the seductive powers of his oratory style (Ṭabarī, Taʾrīkh, i, 1929-57).


Мусульманские астрономы и Вселенная Птолемеев
Muḥammad’s opinion about soothsayers and divination illustrates his belief, particularly prior to his prophetic vocation, that they offered a means by which the mysteries of God might be unveiled. When asked about the kuhhān, Muḥammad is said to have replied: «They are nothing.» Those with him remarked that these soothsayers nevertheless predicted events that came to pass. The Prophet replied: «The true part of what they say comes from the jinn (q.v.) who, like chickens, cackle it into the ears of the one into whose service he is placed, while they mix with it more than a hundred lies» (Bukhārī, for reference see Fahd, Nubuwwa). A ḥadīth reported by Anas b. Mālik (Wensinck, Concordance, ii, 26, s.v. khurāfa) confirms that the Prophet put great faith in revelations by jinn. This ḥadīth concerns a man by the name of Khurāfa from the tribe of ʿUdhra who was abducted by the jinn; he listened to their reports from the sky and passed them on to the inhabitants of earth (q.v.).


В средние века, когда на сцену вышли мусульмане наук, астрономия была их сильной стороной. Их кропотливые исследования и исследования привели к накоплению обширной информации о звездных системах. Задолго до того, как Коперник положил свою солнечную теорию вселенной, мусульманские астрономы начали оспаривать концепцию Птолемея, основанную на земле. Например, аль-Бируни (973—1050 гг. Н. Э.) В своих работах упоминал стипендию своего времени, которая подписалась на мнение о том, что земля вращалась и не была неподвижной. Абу Саид Ахмад Мохаммад Абдул Джалил аль-Сиджзи, современник Аль-Бируни, верил в прядильную землю и разработал астролябию, основанную на принципе движения Земли и гелиоцентрическом взгляде. Аль-Бируни, ссылаясь на это в своей книге аль-Истиаб, пишет: «Я видел астролябу под названием» Зураки ", изобретенную Абу Саидом Сидзи. Мне это очень понравилось, и он очень похвалил его, поскольку он основан на той идее, которую некоторые считают, что движение, которое мы видим, связано с движением Земли, а не с небом ".
In other words, Muḥammad acknowledged that the kāhin received his knowledge from a spirit through possession (majnūn), i.e. a personal relationship with a jinn who observes from the sky events below and relays this information to his confidant(s). When the Qurʾān was revealed to Muḥammad, the angels (q.v.) were said to have been charged with guarding the sky by fir-¶ ing shooting-stars at the jinn in order to prevent their spying (q 15:15-8; cf. 41:12; 67:5; Ibn Isḥāq, Sīra, 129f.; Ibn Saʿd, Ṭabaqāt, i, 1, 110).


Коран и Вселенная Птолемеев
The constant assertion that there is to be no divination after the Islamic prophecy (lā kihāna baʿd al-nubuwwa) was not accompanied by any negative assessment of a message transmitted by a jinn or shayṭān (see devil). Though there is no talk in Islam of soothsayers, kihāna was never formally prohibited by the Qurʾān or even the sunna (q.v.). Two matters are, however, forbidden: first, consultation of a kāhin and belief in what he says, since this is tantamount to denying the revelation made to Muḥammad (Wensinck, Concordance, iv, 196); secondly, earning money as a kāhin or alloting a salary for this activity (Wensinck, Concordance, i, 505). Nowhere in the Qurʾān can one find a prohibition analogous to the one in Leviticus 19:3: «Do not turn to mediums or wizards; do not seek them out, to be defiled by them.» It seems, however, that such a prohibition was not altogether absent; in fact, it is related on the authority of Wahb b. Munabbih (d. 114/732) that God revealed to Mūsā b. Manassa b. Yūsuf and his people the following: «I have nothing to do with whoever practices magic or consults a magician, with whoever practices soothsaying or consults a soothsayer and with whoever draws omens from birds or whoever lets anyone do so… Let he who sincerely believes in me trust in me sincerely…» (Ibn Qutayba, ʿUyūn, ii, 263; cf. Lev 20:6).


Священный Коран был раскрыт много после Аристотеля (4 век до н. э.) и Птолемея (2-го века н. э.) и имеет много заявлений о явлениях Вселенной, но он абсолютно свободен от всех ошибочных теорий, существующих в то время , Например, согласно взгляду Птолемеев, планеты и звезды не имеют собственного движения; они неподвижны и привязаны к небесам, которые вращаются вокруг Земли, беря с собой небесные тела. Вопреки этому, в Священном Коране прямо говорится, что солнце, луна, звезды и вся планетная система находятся в постоянном движении собственного движения. Например, "И именно Он создал ночь и день, луну и солнце; все они плавают в пространстве ". 4 (Q 21:33)
The Prophet’s reluctance to condemn divination outright can be related to the overall conception of prophecy and medium (i.e. supernatural agency) of his day (see prophets and prophethood). Since prophecy was considered an extension of divination and an indication of a superior state of being, it was only normal that certain pre-Islamic ideas and prophetic pro-¶ cesses should have carried over into the young Islamic community. This explains the fact that the role of mediums, angels, demons and jinn remained prominent in the notion of inspiration as conceived by early Islam (see Fahd, La divination, 63f., 68f.; id., Kihāna, Nubuwwa; see also revelation and inspiration).


II. КОРАН, МЕТЕОРЫ И РАЗВИТИЕ
In conclusion, it can be stated that vestiges of ancient Semitic concepts appear in both the Qurʾān and the ḥadīth, including the recognition of a strong relationship between the seer and the divine: Knowledge of the seer originates in divinity and no incompatibility exists between the craft of the seer and divine inspiration; only the origin of the message, its nature and its content make it different.
 
|}{{refbegin3}}
В древней Аравии, как и в большинстве других стран мира, существовали оракулы и гадалки, которые занимались астрологией и другими оккультными науками. Они утверждали, что у них были джины или злые духи, под их контролем которых они отправили бы на небеса, чтобы подслушивать разговор ангелов о судьбе людей или о будущих событиях. Когда эти злые духи подойдут вверх для этой цели или вернутся после кражи новостей, углы будут бросать из них ракеты огня от звезд. В результате злые духи будут убиты или ранены, чтобы они больше не оставались в их чувствах. Согласно истории, то же самое происходит и сегодня. Каждый раз, когда злые духи пытаются украсть секреты непознаваемого (ghayb), они поражены метеорами.
;Primary:
 
* Bukhārī, Ṣaḥīḥ
Басня также повлияла на наше понимание смысла некоторых из стихов Корана. Объясняя смысл 15: 16-18, 37:10, 67: 5 и 72: 8-9, многие традиционалистические экзегеты расширили интерпретацию, в которой можно увидеть эхо мифа. Цель настоящего трактата состоит в том, чтобы провести углубленное изучение этих стихов, чтобы изучить их истинный смысл. Сначала мы дадим простой перевод стихов, за которым последует объяснение некоторых ключевых слов или фраз, используемых в них. Затем будет обсужден общий смысл стихов.
* Ibn Isḥāq, Sīra
 
* Ibn Qutayba, Abū Muḥammad ʿAbdallāh b. Muslim, ʿUyūn al-akhbār, 4 vols., Cairo, 1925—1930
Сура аль-Хидж (15: 16-18). Перевод: "И действительно, Мы создали борудж (звезды) на небесах и наделили их красотой для всех, чтобы видеть, и Мы обеспечили их защиту от всякой сатанинской силы, проклятой так что любой, кто хочет учиться (непознаваемому), скрывается, пламя ясно видно ".
* Ibn Saʿd, Ṭabaqāt
 
* Ṭabarī, Taʾrīkh
Значение Буруджа
;Secondary:
 
* T. Fahd, La divination arabe. Études religieuses, sociologiques et folkloriques sur le milieu natif de l’Islam, Leiden 1966; Paris 19872
Арабское слово buruj — это множественное число burj, которое изначально означает все, что очевидно, проявляется или бросается в глаза. Когда, например, женщина показывает или показывает свои украшения или красоту своего лица или лица и т. Д., Арабы говорят, что табарраджатил марату, женщина показала (ее лицо и т. Д.). Исходя из этого буквального смысла, это слово используется для обозначения крепости, дворца или главной дороги и т. Д. Из-за их заметности и способности видеть издалека. 6 В этих стихах бурух обозначает звезды (кавакиб), как это было указано такими ранними специалистами наук о Коране, как Муджахид и Катада (цитируется Табари). 7 Это также подтверждается 37: 6, где в аналогичном контексте используется слово kawakib, которое означает звезды (возможно, точнее планеты, которые выглядят яркими с земли). Кроме того, это сияющие звезды (и / или планеты), которые являются причиной красоты, упомянутой в стихах, для созерцателей с земли. Точно так же Бурудж здесь не может обозначать знаки Зодиака, потому что арабы во время откровения Корана не знали о них. Наконец, контекст стихов, а также современная астрономия не позволяют нам воспринимать это как крепости или дворцы и т. Д. Таким образом, не может быть правильным понять, что на небесах или небесах есть крепости, откуда ангелы бросают метеоры на сатанах. Стих на самом деле хочет научить, что Бог и Бог один, и никто другой, кто создал звезды, и что звезды — это созданные объекты, которые не имеют ничего общего с божественностью или состоянием людей.
* id., Le panthéon de l’arabie centrale à la veille de l’hégire, Paris 1968
 
* id., Anges, démons et djinns en Islam, in Sources Orientales, viii, Paris 1971, 155—213 (Ita l. trans. in Méditerranée, Rome 1994, 129-80)
Значение Shaitaan
* id., La connaissance de l’inconnaissable et l’obtention de l’impossible dans la pensée mantique et magique de l’Islam, in beo 44 (1992), 33-44
 
* id., Kihāna, in ei2, v, 99-101
Слово shaitaan имеет ряд коннотаций. Это прежде всего обозначает любую злую или сатанинскую силу, принадлежащую людям, невидимым существам или любому другому существу. 9 Коран тоже использовал этот термин для людей, преданных злым действиям в разных местах. 10 Здесь он представляет тех шайайтен аль-Ин, людей с сатанинским характером, которые считают звезды (в том числе и планеты) божествами, обладающими властью над человеческой судьбой. Они утверждают, что предсказывают состояние людей на основе так называемых эзотерических наук или астрологических расчетов и, таким образом, вводят их в заблуждение, лишают их силы воли, самоуверенности, самоуважения и человеческого достоинства и грабят их богатство.
* id., Nubuwwa, in ei2, viii, 93-7
 
* id., Sadjʿ, in ei2, viii, 732-4
Смысл Rajeem
* J.-G. Heintz (ed.), Oracles et prophéties dans l’antiquité. Actes du Colloque de Strasbourg (15-17 juin 1995), Paris 1997 (see, among others, T. Fahd, De l’oracle à la prophétie en Arabie, 231-41
 
* R.G. Khoury, Poésie et prophétie en Arabie. Convergences et luttes, 243-58)
Раджем — это корень раджма, что означает «бросать (что-то), как камень, т. Е. Наугад». Он часто используется метафорически в смысле «говорящего домыслом» или «создания (чего-то) объекта догадок». 11 Грамматически, rajeem может быть в смысле murjoom (тот, кто побит камнями или осужден) или raajim (тот, кто камни или осуждает. Согласно первому значению rajeem может здесь подразумевать осужденного или проклятого, то, кто брошен из Божьей благодати и милости из-за его / её злых практик. Хотя на основе второго использования, раджем может обозначать того, кто потворствует догадкам и использует оккультные науки, пытаясь предсказать состояние людей. Это основано на арабской пословице раджман bilghayb, сказать что-то просто угадать, без какого-либо истинного знания.
* Wensinck, Concordance
 
Значение Шихаба
 
Буквально шихаб означает пламя или огонь огня, пламя огня, сверкающее или излучающее. 13 Сам Коран использовал это в этом смысле (27: 7). Шихаб также используется для стреляющей звезды или метеора, следа света, который появляется ночью в земной атмосфере и немедленно исчезает. 14 В приведенных выше стихах термин шихаб квалифицируется с помощью прилагательного mubeen и в стихе 37:10 saqib. Mubeen означает яркий, ясный, чтобы видеть, что-то чистое в себе и делающее другие вещи ясными. 15 Хотя сакиб означает пирсинг — «такой яркий свет, что его лучи пробиваются сквозь любой предмет, идущий на их пути».
 
Метеоры — это физические явления, управляемые физическими законами, вызванные физическими факторами и являющиеся предметом физических наук, с ними нет ничего загадочного или сверхестественного. Они никоим образом не являются Кораническим Шихабским Мубином или Шихаабом Сакибом.
 
Сура Ас-Саффаат (37: 6-10) Перевод: "Вот, Мы украсили небеса, ближайшие к земле, с красотой звезд и обеспечили их защиту от каждой мятежной, сатанинской силы (так что) они (которые стремятся узнать непознаваемое) не должны подслушивать Воинство Высокого, но будут отталкиваться со всех сторон, изгоняться (из любой благодати), с прочными страданиями для них (в будущей жизни); но если кто-то пытается подслушать, он преследуется пронзительным огнем ".
 
Здесь «небеса, ближайшие к земле», кажется, означают область космического пространства, содержащую нашу солнечную систему, поскольку тела, на которых основаны астрологические расчеты и к которым люди приписывают божественность, существуют или, по-видимому, существуют в этом регионе ,
 
Слова «Мы украсили небеса, ближайшие к красоте звезд», также содержат поощрение человечества наблюдать, изучать и размышлять о явлениях Вселенной, чтобы в конечном счете осознать и оценить Силу и Величества Творца. Слово маарид, используемое здесь, первоначально означает участок земли, расположенный на высоте, где ничто не может расти. Поэтому это означает «бесплодное», «непродуктивное» и «далекое от благодати и благословения Бога». Это относится к тому, кто горд, непомерен и мятежен. 18 Сатанинские силы непокорны Богу и, таким образом, лишены всех Его благословений.
 
Мала-и-а’ала буквально означает «собрание или хозяин на высоком», «люди высокого ранга» и т. Д. Здесь термин, очевидно, используется метафорически для Невидимого мира (Коран Аалам аль-гхайб). Послание состоит в том, что сатанинские или злые силы — будь то люди или любой другой — невозможно получить доступ к непознаваемым. Те, кто приписывают божественность небесным телам и предлагают ритуалы, чтобы угодить им, и утверждают, что знают состояние людей, изгоняются из Божьей благодати. После того, как свет Корана распространится, их трюки не сработают, и «горящие самоочевидные разочарования последуют за ними».
 
Поскольку невозможно, чтобы сатанинская сила имела доступ к Невидимому (Мала-иль-а’ла), не может быть правильным думать о некоторых сатанинских силах, чтобы преуспеть в получении истинного знания о будущем незаконными средствами. Сатанинские силы могут попытаться это сделать, но они не смогут добиться успеха в своих попытках. Более того, когда что-то считается охраняемым «ангелами», невозможно, чтобы какое-либо злое существо украсть его, поскольку по определению «ангельская защита» чего-то ясно означает, что в силу своей волевой природы он защищен от и недоступны для любой мятежной силы. В Священном Коране утверждается, что знание непознаваемого (Гайба) опирается только на Всемогущего Бога, который раскрывает столько, сколько Он пожелает Своим избранным Посланникам.
 
Таким образом, смысл стихов суры аль-Хиджра и ас-Саффаата яростно отвергает любую вероятность «схватывания» или «кражи» известий о гхаебе, как это было в отношении кахинов (оракулов).
 
Сура аль-Мулк (67: 5) Перевод: "И действительно, мы украсили небеса, ближайшие к земле, с лампами и сделали их объектом бесполезных догадок для злых (из числа людей): и для их Мы проголодали страдание сквозь пылающий огонь ". 21 Слово «rajoom» — это раджм, смысл которого уже объяснен. Здесь это явно означает догадки. Слово shayaateen означает злые астрологи, предсказатели и предсказатели, которые приписывают божественность планетам и звездам, и делают догадки на основе астрологических расчетов и, таким образом, вводят людей в заблуждение.
 
Альтернативный смысл может быть таким: звезды, которые в противном случае украшают небеса, становятся причиной осуждения Бога за злых людей из людей, которые рассматривают их как божеств и вводят в заблуждение людей через их ложное требование узнать их (то есть народные) состояние на основе астрологии. Здесь снова поощряются астрономические исследования, и астрология осуждается и обескуражена. Более того, эти стихи, как мы видели, не имеют ничего общего с ложным понятием, согласно которому ангелы тают или качают сатаны или джинны со звездами или огнем, взятым у них.
 
Сура Джинн (72: 8-9) Перевод: "И мы вняли в секреты небес, но мы обнаружили, что он наполнен кормовыми стражами и пылающими огнями. Несмотря на то, что мы были созданы на позициях (которые, как мы думали, хорошо подходят), чтобы слушать (в каких бы секретах они ни находились): и каждый, кто сейчас пытается слушать, (похоже, найдет пламя в ожидании его! "
 
Сообщается, что группа «джиннов» в ходе своих путешествий по земле имела возможность услышать, как Святой Пророк читает стихи Корана. Они были полностью преодолены благодаря тому, что они услышали, и подчинились посланию Корана, а затем повторили свой опыт своим ближним. 24 Священный Коран, в начале суры, ссылается на это событие, и вышеупомянутые стихи являются частью их разговора. Однако, как показывает литературная элегантность суры, Коран не просто воспроизводит дословный отчет речи «джиннов», но и затрагивает некоторые аспекты их дискурса, которые он сочтет необходимыми, чтобы передать свое фундаментальное послание, в своем собственном характерном неповторимом стиле. Любой, кто пытается интерпретировать эти стихи, должен иметь в виду, что это Слово Божье, а не людей или существ, которые называются «джиннами».
 
Значение «Джинн»
 
Буквально арабское слово «джинн» означает нечто скрытое или скрытое от чувств. 25 Слова, сформированные из этого корня, имеют смысл скрываться, покрываться, скрываться или скрываться и т. Д. Например, эмбрион называется «janeen», поскольку он скрыт в утробе матери. В данном контексте «джинны» могут иметь любое из двух возможных значений: слово «джинны» здесь может представлять собой существо, отличное от человека, невидимое для человеческих чувств. Вполне возможно, что такое существо действительно существует. Очевидно, мы не можем отрицать существование существа только на том основании, что мы не можем его наблюдать. Вторая возможность заключается в том, что здесь джинны представляют собой группу людей, принадлежащих к людям. Мохаммад Асад пишет: «… это выражение может означать» доселе невидимые существа «, а именно незнакомцев, которые никогда прежде не были замечены людьми и Коран был раскрыт».
 
Абдулла Юсуф Али пишет: «Мы можем считать их духами, которые обычно невидимы, или люди, которые были незнакомцами в Аравии, но по-своему изучали и верили в Евангелие ислама».
 
Следовательно, «Джинн» здесь может означать невидимое существо или людей, которые были там чужими и не были известны народу. Считается, что в Коране слово «джинн» всегда использовалось только в одном значении, а это «невидимое существо, отличное от человека». Тем не менее, тщательное и углубленное исследование показывает, что, во что бы то ни стало, в разных местах оно использовалось более чем в одной коннотации.
 
Значение «Ламасна»
 
Первоначально арабский мир «ламы» означает «чувствовать или воспринимать объект, прикасаясь к нему»; но он также используется для обозначения «поиска», «квеста» и т. д. Например, Рагиб Исфахани процитировал поэта, который говорит: «almisuhu falaa ajiduhu», я его ищу, но не нахожу его. 29 Итак, ламы нас самаа будут означать, «мы искали, чтобы узнать секреты небес» (Невидимый мир). Мы знаем, что «духовные тайны» или тайны «непознаваемого» не принадлежат к физической вселенной; они не являются частью далеких галактик, ни земной атмосферы, где видны метеоры, и они не связаны с массой облаков. Поэтому самаа (небеса) здесь означает "аалам аль-гхайб (Невидимый мир), а не сферы Птолемея, которых просто не существует. Поэтому смысл будет таким: «мы стремились узнать новости или секреты Непознаваемого, но не нашли для нас возможности». «Корменные охранники» — это благочестивые ученые ученые истинного знания — «бдительные опекуны правых» 30, в то время как шихаб представляет учения Корана, которые отвергают и осуждают любые претензии на знание событий будущего посредством астрологических расчетов.
 
Позиции для прослушивания
 
Смысл первой части стиха 72: 9 будет: «Мы сидели в местах, предназначенных для прослушивания новостей о небесах 31 (Невидимый мир)». «Позиции для прослушивания» — это «обсерватории для прослушивания» 32 астрологов. Теперь, если под «джиннами» здесь подразумеваются человеческие незнакомцы, которые, скорее всего, они были, то «места, предназначенные для прослушивания», будут означать места астрологов и предсказателей. Но если это означает эфирные существа, как это традиционно понимается, то можно предположить, что у этих существ также может быть какая-то система предсказаний и астрология, через которые они будут пытаться узнать состояние людей и будущий ход событий.
 
В любом случае тема стихов заключается в том, что после того, как свет откровения Корана и истинного знания распространится, все утверждения о гадании или гадании будут опровергнуты учениями Корана. Иными словами, Коран здесь, метафорически, отвергает все утверждения о гадании. Кроме того, также было заявлено, что такие утверждения никогда не смогут выдержать в условиях предписаний Корана. Абдулла Юсуф Али пишет: "Это означает, что любое оправдание, возможно, было раньше, чтобы люди пытались найти скрытые истины Невидимого Мира через джиннов, теперь их не было, поскольку явный Коран восстановил Послание Единство и очищенная религия всей паутины, таинств и ложностей, которыми наложили священство и благочестивое мошенничество. В результате такие искатели после ложных скрытых знаний теперь столкнутся с пылающим огнем, который, подобно шахтам метеорного света, будет ждать и подрезать такое священство и чёрную магию в зародыше ".
 
Как видно из приведенного выше объяснения, стихи не позволяют нам читать в них древние мифологии. Трудность возникает, когда люди игнорируют символику и образы Корана и пытаются буквально объяснить каждый стих Священной Книги. Иногда они также не могут различать события, связанные с физическим миром, и те, которые принадлежат к метафизическому миру, Коран 'Аалам аль-Гайб. Например, «разговор ангелов» не является событием физического мира. Физические небеса, задуманные Птолемеем и другими, не имеют реальности. Сама Земля находится в космическом пространстве, являющемся частью солнечной системы, которая, в свою очередь, вращается вокруг центра Млечного Пути, огромной плеяды около двухсот миллиардов звезд. В физической вселенной есть миллиарды таких галактик. Поэтому, не обращая внимания на высшую лингвистическую красоту Корана и смешивая метафизическую с физическим, комментатор может прийти к выводам, несовместимым не только с научными реалиями, но и с мировоззрением Корана.
 
В отличие от традиционалистских гипотез, эрудированные исследователи Корана видели в стихах изумительный, впечатляющий символизм, столь уникальный для неподражаемого языка Священной Книги. В качестве альтернативы, они поняли стихи как имеющие отношение к событиям, которые происходят в «Аалам аль-Гайб», «Метафизический мир» или «Мир невидимый / непознаваемый».
 
Абу аль-Калам Азад, выдающийся ученый-коранист Субконтинента, комментируя 15:18, пишет: "Шихаб означает пламя. Так как он также применяется к метеору, комментаторы думали, что здесь он используется в этом смысле. Но в Коране нет таких деталей, на основании которых это можно установить. Здесь есть только слово шихаб, которое означает пламя. Что касается действительности этого вопроса, то это один из вопросов Мира Непознаваемого («аалам аль-гхайб»), которого мы не можем знать с помощью наших средств познания и восприятия ".
 
Ещё один известный ученый Субконтинента Абдул Маджид Дарьябади, комментируя 15:18, распространил аналогичную точку зрения: "Люди обычно понимали (куранский) шихабский куб или шихаб сакиб, чтобы означать стреляющие звезды … в то время как факт — это мир (аалам), о котором здесь говорится в Священном Коране, просто недоступно нашим чувствам. Мы также не можем видеть сатаны (злые духи), поднимающиеся на небеса, и мы не можем видеть, как их преследуют и швыряют ангелы. Все это происходит из-за нас, и они являются частью непознаваемого (гайбы) … Просто невежество относится к стреляющим звездам как к кораническому шихабу. Коранический шихаб связан с ангелами и сатанами и, таким образом, принадлежит миру непознаваемым ".
 
Мухаммад Хусейн Табатабаи, выдающийся иранский комментатор Корана, интерпретируя 37:10, дает более убедительное объяснение стихов.
 
"В наше время доказано, что такие понятия (приравнивания коранских шихабов со стрельчатыми звездами) необоснованны. Также нет таких небес (как это было ранее задумано), и нет таких небесных ворот и т. Д. То, что мы можем здесь сказать, состоит в том, что в Коране такие описания похожи на сравнения или притчи, в которых сверхчувственные реалии описаны в чувственные термины ".
 
Тантави Джаури дал почти такой же взгляд. По его словам, возможно, что описание в этих стихах — это киная (метафора), в которой отрицание познания реальности через чувства фактически означает отрицание познания его через интеллект; и, киная — один из самых красивых видов красноречия.
 
Во время откровения Корана человеческое общество глубоко погружалось в бездну невежества и суеверий, а небесные тела, звезды, солнце, луну и планеты широко рассматривались как божества, которые контролируют состояние людей. Они будут не только поклоняться им, но и совершать разные ритуалы, чтобы искать свое удовольствие. Каханат (практика гадания) был необуздан, и оракулы и гадалки вели великое почтение и престиж в обществе. Люди обычно консультировались с ними для руководства повседневными делами о своей жизни. Кахины, или гадалки, также утверждали, что у них были джины или духи под их контролем, которые приносили новости с небес и, таким образом, сообщали им о судьбе людей и будущих событиях. Практика гадания или каханат была отличным средством приобретения богатства.
 
Многие противники Святого Пророка (sal lallahu alaihi wa sallam) также приравнивали его утверждение о получении Божьего откровения каханатом и, по незнанию или просто путем оппозиции, обвиняли его в том, что он контролировал некоторых джиннов, которые принесли Коран его. В таких обстоятельствах было абсолютно необходимо исключить путаницу, создаваемую между каханатом и рисалатом (пророчеством), чтобы люди могли четко различать между ними и, следовательно, не должны испытывать каких-либо затруднений в принятии послания Бога.
 
Поэтому Коран категорически отвергал и осуждал все утверждения гаданий, предсказаний и колдовства на образном и символическом языке — стиль, столь уникальный для Корана. Согласно Корану, никакая сатанинская сила не имеет доступа к секретам Непознаваемого (Мир Гайба) и будущих событий посредством астрологических расчетов или других оккультных наук.
 
Бог сохранил будущий ход событий, защищенный от любых попыток познать их сотворенными существами. Так называемые гадалки не имеют реального знания; они только потакают простой игре догадок и, таким образом, пытаются ввести в заблуждение и одурачить людей своими хитроумными трюками. Фраза «слышать хитростью» метафорически означает пытаться научиться непознаваемым незаконными средствами 39, такими как колдовство, чёрная магия, астрология или другие оккультные науки.
 
Вывод
 
В Священном Коране нет упоминания о тех небесах, которые мы находим в взгляде Птолемеев на вселенную. Земля не расположена в центре Вселенной и не является неподвижной, и нет никакой правдивости утверждения о том, что небеса, как это предусмотрено в взгляде Птолемеев на вселенную, действительно существуют. Идея о небесах, которую предполагали Аристотель и Птолемей и которые позже проникли в наш традиционный мир, не имеет поддержки в Священном Коране. Шихаб сакиб и шихаб мюбен обозначают метафорически яркий пронзительный свет знания, осознания и просветления, которые Коран хочет размножить, и которые в конечном итоге сжигают и уничтожают все утверждения гадания и гадания через незаконные средства. Это, таким образом, «пламя» божественного откровения, которое должно рассеять и проколоть (сакиб) тьму невежества и распространить свет знания и мудрости (мубень).
 
Конечная цель была и остается в том, чтобы избавить человечество от всех видов эксплуатации, суеверий и мифологий. Звезды и другие небесные тела — это творение Бога; они не имеют ничего общего с божественностью или предсказанием. Священный Коран — шедевр литературы и неповторимого слова Бога. При выражении его смысла нужно иметь в виду его чудесный стиль, полный литературного великолепия.
|Abstract
Notwithstanding the tremendous advancement that the modern cosmology, astronomy and astrophysics have made in unraveling the mysteries of the physical universe, our traditional religious and layperson conception of the universe is still impregnated with the primitive world-view first proposed by Aristotle and later developed by Ptolemy. So much so that even some of our religious scholars, being unaware of modern cosmological discoveries often tend to interpret the Qur’anic verses related to the universe according to the out-dated Ptolemaic view of the universe. For many of them, for example, the meteors are the stars, which the angels throw on the evil spirits! While explaining the meaning of 15:16-18, 37:10, 67:5 and 72:8-9, many traditionalistic exegetes extended an interpretation in which one can see an echo of the myth. The purpose of the present treatise is to carry out an in-depth study of these verses to explore their true meaning. We will first give a simple translation of the verses, which will be followed by explanation of some of the key words or phrases used in them. Then, the overall meaning of the verses will be discussed.
 
I. PROLOGUE
 
A scientific study of the cause and the nature of meteors or «shooting stars» (a misnomer, actually they are not stars at all), shows that they have nothing to do with divination. However, there are old myths that regard the meteors as missiles that the angels throw on the evil spirits, or jinn, when the latter try to pry into the heaven to steal away the knowledge about the future events and the fortune of the people. The cause of such superstitions basically lies in the concept of the cosmos which due to lack of true knowledge of the structure and shape of the universe has been surrounded by mythological ideas.
 
The Common Man View of the Universe
 
Before the invention and use of the telescope [probably by Galileo (1564 −1642 CE)], the only means of obtaining information about the extra-terrestrial world was the naked eye. To a common person, the earth was, thus, a vast flat landmass, surrounded by water from the sides and covered from above by a huge blue dome, the sky. The moon and sun in their daily ritual of rising and setting provided proof of their existence. With the passage of time, the night-gazers, the forerunners of the modern astronomers, came up with more positive conclusions based on their more extended and systematic observations. Around the 5 th century BCE, nearly two and half thousand years ago, Pythagoras (~580-500 BCE) advanced the view that sun was stationary and the earth revolved round it.
 
Aristotle (384—322 BCE), however, rejected the above view and proposed the opposite, i.e., the earth was stationary and formed the centre of the universe while the sun, moon and stars were revolving around it.
 
The Aristotelian concept of the universe then got general acceptance, and became the foundation on which Ptolemy later developed his theory of the universe.
 
The Ptolemaic View of the Universe
 
In the second century CE, Claudius Ptolemy (85-165 CE), the celebrated mathematician and geographer, presented his treatise on astronomy. According to Ptolemy, the earth was at the centre of the universe and surrounded by eight distinct spheres. They were the skies or heavens, which enveloped the earth in layers one above the other in a manner similar to the layers in an onion. The moon, the sun, the planets and the stars were considered to be attached with these heavens, through epicycles. The first heaven or sphere had the moon positioned on it. Mercury was on the second sphere, Venus on the third, the sun on the fourth, followed by Mars, Jupiter, and Saturn on the 5th, 6th and 7th spheres. And, all the stars were thought to be fixed in the eighth sphere.
 
The heavenly bodies did not have their own motion. Their apparent movement was actually due to the movement of the spheres in which they were stationed. This view of the universe, mixed with astrological superstitions, profoundly influenced the human mind and has been the centre of common world-view for about two thousand years.
 
The Muslim astronomers of the Middle Ages referred to the Ptolemaic work as «Al Majesty». Although a number of Muslim astronomers indicated its weaknesses and proposed alternative view, the overall atmosphere remained dominated by it for centuries to come.
 
How far this view has dominated our thinking can be amply illustrated with a couplet of Mirza Ghalib (1789—1896 CE), one of the most influential Urdu poets: The seven heavens are in motion, day and night, Something will surely take place- why worry!
 
The unfortunate effect of this subjugation to the Ptolemaic view was that the traditional Muslim mind has continually shown a propensity to interpret the Qur’anic view of the universe in the light of the Ptolemaic theory.
 
The Aristotelian and Ptolemaic view of the universe has equally affected the western mind which also continued to be dominated by it until Copernicus (1437—1543 CE) finally replaced it with the heliocentric theory. Stephen Hawking observes: «It (Ptolemy’s model) was adopted by the Christian church as the picture of the universe that was in accordance with Scripture, for it had the great advantage that it left lots of room outside the sphere of fixed stars for heaven and hell.»
 
The Muslim Astronomers and the Ptolemaic Universe
 
During the Middle Ages when the Muslim men of sciences came on the scene, astronomy was their forte. Their painstaking research and investigation resulted in accumulation of vast information about the stellar systems. Long before Copernicus put his sun-centred theory of the universe, the Muslim astronomers had started challenging the Ptolemy’s earth-centred concept. For example, al- Biruni (973—1050 CE), in his writings, mentioned scholarship of his time who had subscribed to the view that the earth revolved and was not stationary. Abu Sa’id Ahmad Mohammad Abdul Jalil al-Sijzi, a contemporary of Al- Biruni, believed in the spinning earth, and developed an astrolabe based on the principle of earth’s motion and the heliocentric view. Al-Biruni, referring to this in his book al-Isti‘ab, writes: «I have seen the astrolabe called 'Zuraqi' invented by Abu Sa’id Sijzi. I liked it very much and praised him a great deal, as it is based on the idea entertained by some to the effect that the motion we see is due to the Earth’s movement and not to that of the sky.»
 
The Qur’an and the Ptolemaic Universe
 
The Holy Qur’an was revealed much after the time of Aristotle (4th century BCE) and Ptolemy (2nd Century CE), and has many statements about the phenomena of the universe, but it is absolutely free from all erroneous theories existing at that time. For example, according to the Ptolemaic view, the planets and stars have no motion of their own; they are stationary and are attached to the heavens that revolved around the earth taking with them the celestial bodies. Contrary to this the Holy Qur’an explicitly states that the sun, moon, stars and the entire planetary system are in a constant state of motion of their own. For example, «And it is He who has created the night and the day, the moon and the sun; all of them floating through space.» 4 (Q 21:33)
 
II. THE QUR’AN, METEORS AND DIVINATION
 
In the ancient Arabia, just like the most of the world at that time, there were oracles and fortune-tellers who practiced astrology and other occult sciences. They claimed that they had jinn, or evil spirits, in their control whom they would send to the heaven to eavesdrop on the angels’ conversation about people’s fortune or the future happenings. When these evil spirits would go upward for the purpose, or come back after stealing the news, the angles would hurl missiles of fire from stars at them. As a result, the evil spirits would be killed or injured badly so that they would no longer remain in their senses. According to the story, the same is happening today as well. Every time the evil spirits attempt to steal the secrets of the unknowable (ghayb), they are struck down with meteors.
 
The fable has also influenced our understanding of the meaning of some of the verses of the Qur’an. While explaining the meaning of 15:16-18, 37:10, 67:5 and 72:8-9, many traditionalistic exegetes extended an interpretation in which one can see an echo of the myth. The purpose of the present treatise is to carry out an in- depth study of these verses to explore their true meaning. We will first give a simple translation of the verses, which will be followed by explanation of some of the key words or phrases used in them. Then, the overall meaning of the verses will be discussed.
 
Surah al-Hijr (15:16-18) Translation: «And indeed, We have set up buruj (stars) in the heavens, and endowed them with beauty for all to behold, and We have made them secure against every satanic force accursed so that anyone who seeks to learn (the unknowable) by stealth is pursued by a flame clear to see.»
 
The Meaning of Buruj
 
The Arabic word buruj is plural of burj that originally means anything that is apparent, manifest or conspicuous. When, for example, a woman shows or displays her ornaments or beauty of her person or countenance etc., the Arabs say tabarrajatil maratu, the woman has displayed (her person etc). On the basis of this literal sense, the word is used to denote a fortress, palace, or main highway etc. because of their conspicuousness and ability to be seen from afar. 6 In these verses, buruj denotes the stars (kawakib) as it has been indicated by such early experts of the Qur’anic sciences like Mujahid and Qatadah (quoted by Tabari). 7 This is also supported by 37:6, where in a similar context the word kawakib is used which signifies the stars (perhaps, more precisely the planets which look bright from the earth). Furthermore, it is the shining stars (and/or planets), which are the cause of beauty, referred to in the verses, for beholders from the earth. Similarly, Buruj here cannot denote Zodiac signs as well because Arabs at the time of the Qur’anic revelation did not have any knowledge about them. 8 Finally, the context of the verses as well as the modern astronomy do not allow us to take it to mean fortresses or palaces etc. Thus, it cannot be correct to understand that there are fortresses in the heavens or skies from where angels throw meteors at satans. The verse actually wants to teach that it is God and God alone and none else who has created the stars, and that the stars are the created objects, which have nothing to do with divinity or fortune of people.
 
The Meaning of Shaitaan
 
The word shaitaan has a number of connotations. It primarily denotes any evil or satanic force, belonging to humans, invisible beings or any other creature. 9 The Qur’an too has used this term for humans indulged in evil activities at various places. 10 Here it represents those shaiyateen al-Ins, the humans with satanic character, who regard the stars (including planets) as deities having power over human fate. They claim to predict the fortune of people on the basis of so-called esoteric sciences or astrological calculations and thus, misguide them, deprive them of their will power, self confidence, self respect and human dignity, and plunder their wealth.
 
The Meaning of Rajeem
 
Rajeem is from the root rajm, which means, «throwing (something) like a stone, i.e., at random». It is often used metaphorically in the sense of «speaking conjecturally» or «making (something) the object of guesswork». 11 Grammatically, rajeem may be in the sense of murjoom (the one who is stoned or condemned) or raajim (the one who stones or condemns. According to the first meaning rajeem may here imply the condemned one or accursed one, that who is cast out from God’s grace and mercy due to his/her evil practices. While on the basis of the second usage, rajeem may denote the one who indulges in guesswork and practices occult sciences attempting to foretell people’s fortune. This is based on the Arabic proverb rajman bilghayb, to say something by mere guess, without any true knowledge.
 
The Meaning of Shihaab
 
Literally, shihaab means a flame or a brand of fire, a flame of fire gleaming or radiating. 13 The Qur’an itself has used it in this sense (27:7). Shihaab is also used for a shooting star or meteor, the trail of light that appears at night in the earth’s atmosphere and immediately vanishes away. 14 In the above quoted verses, the term shihaab is qualified by an adjective mubeen and in verse 37:10 by saqib. Mubeen means bright, clear to see, something clear in itself and making other things clear. 15 While, saqib means piercing — «such a bright light that its rays pierce through any object coming in their way».
 
The meteors are the physical phenomena governed by the physical laws, and caused by physical factors, and are a subject of physical sciences, there is nothing mysterious or super-natural with them. They are in no way the Qur’anic Shihaab Mubeen or Shihaab Saqib.
 
Surah As-Saaffaat (37:6-10) Translation: «Behold, We have adorned the skies nearest (to the earth) with the beauty of stars, and have made them secure against every rebellious, satanic force, (so that) they (who seek to learn the unknowable) should not be able to overhear the Host on High, but shall be repelled from all sides, cast out (from all grace), with lasting suffering in store for them (in the life to come); but if anyone tries to eavesdrop, he is pursued by a piercing flame».
 
Here, ‘the heaven nearest (to the earth)’ seems to signify the region of the cosmic space containing our solar system since the bodies on which astrological calculations are based and to whom people ascribed divinity exist, or appear to exist, in this region.
 
The words ‘We have adorned the skies nearest with the beauty of stars’ also contain an encouragement for mankind to observe, study and reflect on the phenomena of the universe in order to ultimately come to realize and appreciate the Power and Majesty of the Creator. The word maarid used here originally means a piece of land situated at a height where nothing can grow. Therefore, it means ‘barren’, ‘unproductive’ and ‘far removed from God’s grace and blessing’. It applies to the one who is proud, inordinate and rebellious. 18 The satanic forces are rebellious to God and, thus, are devoid of all His blessings.
 
Mala-il-a‘ala literally means ‘the assembly or host at high’, ‘the people of high rank’ etc. Here the term is evidently used metaphorically for the Unseen World (the Qur’anic ‘Aalam al-ghayb). The message is that it is impossible for satanic or evil forces- whether they are human or of any other kind- to gain access to the unknowable. Those who ascribe divinity to the celestial bodies and offer rituals to please them, and claim to know people’s fortune are cast out from God’s grace. After the Qur’anic light has spread, their tricks will not work, and ‘burning self- evident frustration will follow them’.
 
 
Since it is impossible for a satanic force to have access to the Unseen (Mala-il- a‘ala), it cannot be correct to think of some satanic forces to succeed in getting any true knowledge of future by illicit means. The satanic forces may try to do that but they cannot succeed in their attempts. More significantly, when something is thought to be guarded by the «angels», it is not possible for any evil being to steal it since by definition « angelical protection» of something clearly means that by virtue of its God-willed nature it is protected from and inaccessible for any rebellious force. The Holy Qur’an maintains that the knowledge of the unknowable (Ghayb) rests only with God Almighty who reveals as much of it as He wills to His chosen Messengers.
 
 
The purport of the verses of surah al-Hijr and as-Saaffaat is, thus, to vehemently dismiss any likelihood of «snatching» or «stealing» of the news of ghayb as was the claim of the kahins (oracles).
 
Surah al-Mulk (67:5) Translation: «And, indeed, We have adorned the skies nearest (to the earth) with lamps and have made them the object of futile guesses for the evil ones(from among men): and for them We have readied suffering through a blazing flame». 21 The word «rajoom» is from rajm the meaning of which has already been explained. Here it clearly stands for guesswork. The word shayaateen here denotes the evil astrologers, soothsayers and fortune-tellers who ascribe divinity to the planets and stars, and make guesses on the basis of astrological calculations, and thus misguide the people.
 
An alternative meaning may be this: the stars which otherwise beautify the skies become a cause of God’s condemnation for the evil ones from among human beings who regard them as deities and misguide the people through their false claim of knowing their(i.e., the people’s) fortune on the basis of astrology. Here again astronomical studies are encouraged and astrology is condemned and discouraged. Furthermore, these verses, as we have seen, have nothing to do with the false notion according to which angels pelt or stone the satans or jinns with the stars, or with the fire taken from them.
 
Surah Jinn (72:8-9) Translation: «And we pried into the secrets of heavens, but we found it filled with stern guards and flaming fires. Notwithstanding that we were established in positions (which we had thought well suited) to listening to (whatever secrets might be in) it: and anyone who now tries to listen will (likewise) find a flame laying in wait for him!»
 
It is narrated that a group of «jinns» in course of their travels over the land had chance to hear the Holy Prophet recite the verses of the Qur’an. They were completely overcome by what they heard and submitted themselves to the message of the Qur’an, and later recapitulated their experience to their fellow beings. 24 The Holy Qur’an, at the start of the surah, alludes to the event, and the above-cited verses are a part of their conversation. However, as the literary elegance of the surah shows, the Qur’an does not merely reproduce the verbatim report of the speech of the «jinns», but relates some of the aspects of their discourse, which it deems necessary to convey its fundamental message, in its own characteristic inimitable style. Anybody trying to interpret these verses must keep in mind it is the Word of God and not of the persons or beings described as «jinns».
 
The Meaning of «Jinn»
 
Literally, the Arabic word «jinn» means something that is hidden or concealed from the senses. 25 The words formed from this root have a connotation of being hidden, covered, veiled or concealed, etc. For example, the embryo is called «janeen» since it is hidden in the mother’s womb. In the present context, ‘jinn’ can have any of the two possible meanings: The word jinn here may represent a creature, distinct from human beings, invisible to human senses. It is indeed possible that such a creature does actually exist. Obviously, we cannot deny the existence of a creature only on the ground that we cannot observe it. Second possibility is that here jinn stands for a group of people belonging to humans. Mohammad Asad writes: «…this expression may possibly signify „hitherto unseen beings“, namely strangers who had never before been seen by the people among and to whom the Qur’an was then being revealed».
 
 
Abdullah Yusuf Ali writes: «We may take these to be spirits ordinarily unseen, or people who were strangers in Arabia, but had in their own private way learned and believed in the Gospel of Islam».
 
Hence, «Jinn» here may signify the invisible creature, or the human beings who were strangers there and not known by the people. It is popularly believed that in the Qur’an, the word «jinn» has always been used only in one meaning and that is «the invisible creature distinct from humans». However, a careful and in-depth study reveals that it is by all means possible that at various places it has been used in more than one connotation.
 
The Meaning of «Lamasna»
 
The Arabic world ‘lamas’ originally means «to feel or perceive an object by touching it»; but, it is also used to mean, «to search», «to quest» etc. For example, Raghib Isfahani has quoted a poet who says: «almisuhu falaa ajiduhu», I search him but do not find him. 29 So here lamas nas samaa will mean, «we searched to find out the secrets of the heaven» (the Unseen World). We know that the «spiritual mysteries», or the secrets of the «unknowable» do not belong to the physical universe; neither are they a part of the distant galaxies, nor the earth’s atmosphere where meteors are seen, and nor are they related to the mass of clouds. Therefore, samaa (heaven) here signifies ‘aalam al-ghayb (Unseen World) and not the Ptolemaic spheres, which simply do not exist. Therefore, the meaning will be this: «we have striven to learn the news or secrets of the Unknowable but have not found it possible for us to do that». The «stern guards» are the pious learned scholars of the true knowledge -«vigilant guardians of the Right» 30 , while shihaab represents the Qur’anic teachings which reject and condemn any claim to know events of the future through astrological calculations.
 
Positions to Listening
 
The meaning of the first part of the verse 72:9 will be: «We used to sit in the places meant for listening the news of the heaven 31 (the Unseen World)». The «positions to listening» are the «observatories to listen» 32 of astrologers. Now, if by «jinn» here are meant the human strangers, which most probably they were, then ‘places meant for listening’ will mean the seats of astrologers and soothsayers. But, if it signifies the ethereal beings as is traditionally understood, then it may be presumed that these beings may also have some system of soothsaying and astrology through which they would attempt to know the fortune of the people and the future course of events.
 
In either case, the theme of the verses is that after the light of the Qur’anic revelation and true knowledge has spread, all claims of divination or fortune- telling will be refuted by the Qur’anic teachings. In other words, the Qur’an here, in a metaphorical manner, rejects all claims of divination whatsoever. Furthermore, it has also been declared that such assertions will never be able to sustain in the face of the Qur’anic injunctions. Abdullah Yusuf Ali writes: «It means that whatever excuse there may have been before, for people to try to seek out the hidden truths of the Unseen World through jinns, there was none now, as the perspicuous Qur’an had restored the Message of Unity and cleared religion of all the cobwebs, mysteries, and falsehoods with which priestcraft and pious fraud had overlaid it. The result is that such seekers after false hidden knowledge will find themselves confronted now by the flaming fire, which, like the shafts of meteoric light, will lie in wait for and nip such priestcraft and black magic in the bud.»
 
As it is clear from the explanation given above, the verses do not allow us to read into them the ancient mythologies. The difficulty arises when people ignore the Qur’anic symbolism and imagery and try to explain every verse of the Holy Book too much literally. Sometimes, they also fail to differentiate between the events related to the physical world and those belonging to the metaphysical world, the Qur’anic ‘Aalam al-Ghayb. For instance, «the angels’ conversation» is not an event of the physical world. The physical heavens as conceived by Ptolemy and others have no reality. The earth itself is in the cosmic space being part of the solar system, which in turn revolves around the centre of the Milky Way, a huge galaxy of about two hundred billion stars. There are billions of such galaxies in the physical universe. Therefore, by overlooking the Qur’anic sublime linguistic beauty and confusing the metaphysical with the physical, a commentator may arrive at conclusions inconsistent with not only the scientific realities but also the Qur’anic worldview.
 
In contrast to the traditionalistic conjectures, the erudite Qur’anic scholars have seen in the verses a marvelous, awe-inspiring symbolism so unique to the inimitable language of the Holy Book. Alternatively, they have understood the verses as having a reference to the events that occur in the ‘Aalam al-Ghayb, the Metaphysical World, or the World Unseen/Unknowable.
 
Abu al-Kalam Azad, an eminent Qur’anic scholar of the Subcontinent when commenting on 15:18, writes: «Shihaab means flame. Since it is also applied to a meteor, the commentators thought that here it is used in that sense. But there is no such detail in the Qur’an on the basis of which this can be ascertained. There is only the word shihaab here that means flame. As for the reality of this matter is concerned, this is one of the matters of the World of Unknowable (‘aalam al-ghayb) which we cannot know with our means of knowledge and perception».
 
Abdul Majid Daryabadi, another noted scholar of the Subcontinent, when commenting on 15:18, extended a similar view: «People generally understood (the Qur’anic) shihaab mubeen or shihaab saqib to mean the shooting stars…while the fact is the World (aalam) which the Holy Qur’an is talking about here is simply out of the reach of our senses. Neither can we see satans (evil spirits) ascending the heavens nor can we see them being chased and hurled by angels. All these things are out of the ken of our eyes and are part of the unknowable (ghayb)…It is mere ignorance to regard the shooting stars as the Qur’anic shihaab. The Qur’anic shihaab are related to angels and satans, and thus belong to the world unknowable».
 
Muhammad Hussain Tabatabai, a distinguished Iranian commentator of the Qur’an, while interpreting 37:10, gives a more convincing explanation of the verses.
 
«It has been proved in the modern times that such notions (of equating the Qur’anic shihaabs with shooting stars) are baseless. Neither are there such heavens (as were previously conceived), nor are there such heavenly gates etc. What we possibly can say here is that in the Qur’an such descriptions are like similes or parables in which extra-sensory realities have been described in sensual terms».
 
Tantawi Jauhri has given almost similar view. According to him, it is possible that description in these verses is a kinayah (metaphor) in which the negation of knowing a reality through senses actually signifies the negation of knowing it through intellect; and, kinayah is one of the most beautiful kinds of eloquence.
 
At the time of the Qur’anic revelation, the human society was sinking deep in the abyss of ignorance and superstitions, and the heavenly bodies, stars, sun, moon and planets were widely regarded as deities that have control on the fortune of people. They would not only worship them but also perform different rituals to seek their pleasure. Kahanat (practice of divination) was rampant, and oracles and fortune-tellers commanded great reverence and prestige in the society. People used to consult them for guidance in day-to-day matters of their lives. The kahins, or fortune-tellers, also claimed that they had jinn or spirits in their control that brought news from heavens and, thus, informed them on people’s fate and future events. The practice of divination or kahanat was a great means of wealth acquisition.
 
Many opponents of the Holy Prophet (sal lallahu alaihi wa sallam) also equated his claim of receiving God’s revelation with kahanat and, out of ignorance or simply by way of opposition, accused him of having control over some jinn who brought the Qur’an to him. Under such circumstances, it was absolutely necessary to expel the confusion being created between kahanat and risalat (prophethood), so that the people could distinguish clearly between the two and, therefore, must not feel any difficulty in accepting the message of God.
 
Therefore, the Qur’an categorically rejected and condemned all claims of fortune telling, soothsaying and sorcery in a figurative and symbolic language- the style so unique to the Qur’an. According to the Qur’an no satanic force can have access to the secrets of the Unknowable (World of Ghayb) and the future events through astrological calculations or other occult sciences.


God has kept the future course of events secured from any attempt to knowing them by created beings. The so-called fortune-tellers have no real knowledge; they only indulge in mere guess-game and, thus, try to mislead and befool the people by their cunning tricks. The phrase, «to hear by stealth» metaphorically means to try to learn the unknowable by illicit means 39 such as witchcraft, black magic, astrology or other occult sciences.
Fahd, T., «Divination», in: Encyclopaedia of the Qurʾān, General Editor: Jane Dammen McAuliffe, Georgetown University, Washington DC. Consulted online on 07 January 2017 <http://dx.doi.org/10.1163/1875-3922_q3_EQSIM_00123>{{refbegin2}}
 
Conclusion
 
The Holy Qur’an does not mention the kind of heavens that we find in the Ptolemaic view of the universe. The earth is not situated in the centre of the universe nor is it stationary, and nor is there any veracity to the claim that the heavens as envisaged in Ptolemaic view of the universe do actually exist. The idea of the heavens that Aristotle and Ptolemy presupposed and which later made inroads into our traditional world-view has no support in the Holy Qur’an. The shihaab saqib and shihaab mubeen denote metaphorically the bright piercing light of the knowledge, awareness and enlightenment that the Qur’an wants to propagate, and that will eventually burn and destroy all claims of divination and fortune telling through illicit means. This is, thus, the «flame» of divine revelation that is meant to diffuse and pierce (saqib) the darkness of ignorance, and spread the light of knowledge and wisdom (mubeen).
 
The ultimate purpose was, and still is, to get the humankind free from all types of exploitation, superstitions, and mythologies. The stars and other heavenly bodies are God’s creation; they have nothing to do with divinity or divination. The Holy Qur’an is a masterpiece of literature and an inimitable word of God. When rendering its meaning, one must keep in mind its miraculous style full of literary splendor.
|}{{refbegin3}}
Notes and References
# Asadullah Khan Ghalib, Dewan-e-Ghalib, translation is mine; the actual Urdu
verse reads: Rat din gardish mein hain sat asman, Ho rahe ga kuchh na kuchh
ghabrain kia.
# Stephen W. Hawking, A Brief History of Time: From the Big Bang to Black
Holes. (New York: Bantam Books, 1988), p. 4.
# Al-Biruni, al-Ist‘ab, translated by S.H. Barani in «Al-Biruni’s Scientific
Acheivements», Indo-Iranica, Vol. V, No. 4 (1952).
# The Qur’an, translation by Muhammad Asad, The Message of The Qur’an,
(Dar al-Andalus: Gibraltar: 1980), p. 492.
# This is how Abul Kalam Azad and Muhammad Asad, among others,
understood the meaning of these verses. See the former’s Tarjuman-ul-
Qur’an, Vol. II, (Shaikh Ghulam Ali & Sons Ltd., Lahore: nd), pp.333-4, and
the latter’s The Message of the Qur’an, p. 384.
# See, for example, Lane, Edward William, An Arabic-English lexicon, (Beirut,
Lebanon: Librairie du Liban: 1980), p.180.
# Abi Ja’far Muhammad Bin Jarir Al-Tabari, Jami’-ul-Bayan, Part XIV, (Dar
Ibn Hazm: Beirut: 2002), p.20.
# See Abul Kalam Azad who wrote a comprehensive note on the meaning of
buruj. See Op Cit. Pir Muhammad Karam Shah Al-Azhari also derived a
similar conclusion; see his Zia-ul-Qur’an, Vol. II, (Zia-ul-Qur’an
Publications: Lahore: 1402 AH), pp. 533-4. Consultation to Lane, p. 180, will
also be useful.
# Raghib Isfahani, Mufridat-e-Qur’an, Urdu Translation by Muhammad
Abduhu Ferozpuri, (Shaikh Shams-ul-Haq: Lahore: 1987), p.539 .
# See, for example, 2:14.
# Muhammad Asad (on the authority of Jawhari, Raghib, Lisan al-Arab, Qamus,
Taj al-Urus etc.), note on 67:6, p. 880.
# See Al-Fakhr al-Razi, Al-Tafsir al-Kabir, Part XIX, (Dar al-Ihya al-Tirath al-
‘Arabi: Beirut: 1995), p.129, Raghib, p385.
# See, for example, Lane, p. 1608
# Ibid.
# Muhammad Asad, p. 336.
# Raghib, p. 154, Lane, p. 342.
# Based on Muhammad Asad, pp.682-3.
# Lane, p. 2706, Raghib, p.993.
# Muhammad Asad, note on 15:18, p.384.
# Q 72:26,27.
# Based on Muhammad Asad, p. 879.
# See Al-Fakhr al-Razi, Part XXX, p. 583, and Nasir al-Din Al-Baydhawi,
Anwar al-Tanzil wa Asrar al-Tawil, (Dar al-Faras Lin-Nashr wa al-Tawzi’:
nd), p.749.
м. See Abdullah Yusuf Ali, The Holy Qur’an, (Da’wah Academy, International
Islamic University: Islamabad: 2004), p.1744, and Muhammad Asad, p. 900.
# See, for example, Ibn Kathir, Tafsir Ibn-e-Kathir, Urdu Translation by
Maulana Muhammad Junagarhi, Vol.V, (Maktaba-e-Quddusia: Lahore: nd),
pp. 437-8.
# Raghib, p.193, Lane, pp. 462-3.
# Muhammad Asad, note on 72:1, p.899.
# Abdullah Yusuf Ali, note 5728, p.1743.
# See Muhammad Asad, Appendix III., p. 994, and Mohammad Marmaduke
Pickthall, The Glorious Qur’an, Introduction to Surah al-Jinn, (Islamic Book
Trust: Kuala Lumpur: 2001), p. 853.
# Raghib, p. 968.
# Abdullah Yusuf Ali, note 5733, p.1744.
# See, for example, Maulana Ashraf Ali Thanwi, Bayan-ul-Qur’an, (Taj
Company: Lahore: nd), p.1101.
# Ahmed Ali, Al-Qur’an- A Contemporary Translation, (Akrash Publishing:
Karachi: 1995), p. 506
# Abdullah Yusuf Ali, note 5734, p.1744.
# Abul Kalam Azad, note on 15:18, p.334. Translation is mine.
# Abdul Majid Daryabadi, Tafsir-e-Majidi, Vol.II, (Majlis Nashriat-e-Qur’an:
Karachi: 1999), p. 733. Translation is mine.
# Cf. Nasir Makarim Shirazi, Tafsir-e-Namoona, Vol. XI, (Misba-ul-Qur’an
Trust: Lahore: 1413 AH), p. 59. Translation is mine.
# Al-Shaikh Tantawi Jauhri, Al-Jawahir Fi Tafsir al-Quran al-Karim, (Dar al-
Fikr, Beirut: nd) p. 10.
# Pir Muhammad Karam Shah Al-Azhari, Vol. IV, p. 198.
# Muhammad Asad, p. 384.{{refbegin2}}

Версия от 18:17, 26 августа 2018

Encyclopaedia of the Qurʾān

Гадание (2,012 слов)

Искусство предсказывать будущее или открывать скрытые знания посредством предзнаменования или предзнаменования (см. Предзнаменования). В § 52:29 и 69:42 Бог заверяет своего посланника (q.v.), что он не является кахином (т. Е. Прорицателем, см. Прорицателей); в § 36:69 и 69:41 Мухаммаду говорят, что его послание — не поэзия (см. поэзию и поэты). Такие стихи вместе с другими (например, q 21: 5 и 52:30) означают, что Муψаммад не является ни поэтом, ни магом (sāḥir, siḥr, см. Магия, запрет) и не обладает демоном (majnūn, masḥūr, см. маразм). В то время как эти последние квалификации были применены ко всем предыдущим мессенджерам, в качестве ярлыка для Мухаммада использовались только термины «кахин» (т. Е. Предсказатель) и шайр (т. Е. Поэт). Это связано с тем, что эти две категории сыграли важную роль в языческом обществе доисламской Аравии (см. Предрелизийскую арабию и куран). В проповеди членам этого общества Муψаммад использовал в самом начале откровения ритмический и оракулярный стиль, тогда общий (см. Рифмованную прозу). Его противники восприняли это как предлог, чтобы уменьшить свое послание до уровня рифмованной прозы (qv; saj') прорицателей и / или раджаза (конец рифмы) поэтов (см. Фахд, Садж'; см. Оппозицию мухаммаду).

Пророк Ислама родился в эпоху, когда предсказание (кихана) продолжало формировать одно из редких проявлений божественного в арабском обществе, в котором религиозность, как это было в прошлом, достигла критической точки, если он фактически не начал окаменеть (см. Fahd, Le panthéon, intro.). Таким образом, кахин с его различными атрибутами (см. Фахд, Га гадание, 91-129) продолжал существовать, хотя ничто из его прежнего престижа и процветания (что можно сделать из большого количества божеств в пантеоне Мекка, см. ka’ba). Отсутствие других обозначений в Коране, отличающих функции кахина, является ещё одним свидетельством краха религиозной, культурной и социальной структуры перед вызовами возобновления устаревших религиозных и социальных понятий, которые больше не резонируют с обществом и его преимущественно коммерческая деятельность и ориентация. Каин был, в глазах современников Мухаммеда, уже презирал и презирал, и, таким образом, называя Мухаммада, кахин был ясной попыткой свести к минимуму его роль и напасть на само откровение. Поскольку его ремесло было ограничено традиционными знаниями, кахин был ограничен меньшей ролью, чем он имел в древнем обществе. Упадок религиозной мысли и культ в центральной Аравии в пятом и шестом веках, т. Е. уменьшил кахин до простого шарлатана, волшебника или даже искателя потерянных предметов и верблюдов (см. верблюд). Более приватизированные формы веры постепенно заменяли публичные акты преданности, в которых ритуалы паломничества (q.v.) оставались единственным проявлением чувства сообщества. Развитие индивидуальной совести благоприятствовало принятию новых идей; они нашли вдохновение в среде монотеистов в окружающих странах, через которые мексиканские торговые караваны привыкли путешествовать (см. караван). Такие события способствовали обесцениванию сохранившихся элементов джахилии (то есть доисламских времен и обычаев, видения невежества), открывая место для новых горизонтов просвещенных духов, таких как поэты, «монотеисты» (ḥanīf, qv), проповедники (khaṭīb) и мудрецы.

Стремясь утешить своего посланника (см. Утешение), всегда склонный сомневаться в своем призвании, Бог просит его рассказать своим соплеменникам, что его послание нельзя сравнить с поведением каина: "Это речь благородного посланника. Это не речь поэта (мало кто верит), ни речь предсказателя (мало помните), ¶ посылая [т. откровение] от Господа (q.v.) всех миров "(q 69: 40-3). Другая Мекканская сура (стр. 52: 29-34, см. Хронологию и qur'ān) ещё сильнее подчеркивает одно и то же утверждение: "Поэтому напоминайте [их]! Благословением вашего Господа (q.v.) вы не прорицатель и не обладаете. Или они говорят: «Он поэт, для которого мы ждем неопределенности судьбы (q.v.)» [особенно времен войны]? …. Или их интеллект [aḥlām, lit. мечты о злом происхождении; видеть мечты и сон] предложить им сделать это? Или они наглые люди? Или они говорят: «Он это изобрел?» Нет, но они не верят. Тогда пусть они приносят такой дискурс, если они действительно говорят "(список всех произведений Бога — вне человеческого потенциала). Этот сура отражает возражения, выдвинутые противниками Мухаммада. Самым значимым, по их мнению, было сравнение его первых откровений с пророчествами предсказателей (куххана, пл. Кахин) и транса одержимых поэтов. Коран подчеркивает следующий ответ на эти возражения (q 81: 22-5): "Ваш компаньон (ṣāḥibukum) не обладает; он действительно видел его [т. Бог] на ясном горизонте; он не сдерживает [то, что знает] невидимого (см. скрытое и скрытое). И это не слово проклятого сатаны (см. Дьявол, проклятие) ". Обвинение в Мухаммаде, по-видимому, основывалось на наблюдаемых практиках. В своих экстатических проявлениях древние предсказатели использовали более приподнятый стиль, чем стиль обычного языка. Пророческий и гадательный язык характеризуется своим ритмом, структурой предложения, сбалансированным использованием глаголов, словарем, полным изображений и использованием необычных терминов. Это называется Кораном зухраф аль-каулом, «украшением речи», который пытался ввести в заблуждение и соблазнить людей (гуруран). Арабы были (и остаются) очень чувствительны к мелодии ритма и магии слова. Первый раскол в Исламе (ридда, см. Отступничество), возвращение к язычеству йеменскими племенами Мадхния в 11/632 году был спровоцирован Дху-Ḥimār’Abhala b. Ка’б, по прозвищу аль-Асвад (т. Е. Чёрный), предсказатель, фокусник и маг, который «очаровал сердца слышавших его» (Шабари, Тарих, и 1851-80). Второй раскол, возглавляемый Мусайлима аль-Каддхабом (см. Мусайлима и псевдопророков), также возник в ответ на соблазнительные способности его ораторского стиля (Шабари, Тарих, я, 1929-57).

Муψаммад придерживается мнения о предсказателях и предсказаниях, которые свидетельствуют о его вере, особенно до его пророческого призвания, о том, что они предложили средства, с помощью которых могли быть раскрыты тайны Бога. Отвечая на вопрос о куххане, Мухаммад, как говорят, ответил: «Они ничто». Те, кто был с ним, заметили, что эти предсказатели все же предсказали события, которые произошли. Пророк ответил: «Истинная часть того, что они говорят, исходит от джиннов (qv), которые, подобно цыплятам, кусают её в уши того, на чью службу он помещен, в то время как они смешиваются с ней более ста лжи» (Бухари, см. Фахд, Нубувала). A āadīth, сообщенный Anas b. Малик (Wensinck, Concordance, ii, 26, s.v. khurāfa) подтверждает, что Пророк положил большую веру в откровения джиннов. Этот ḥadīth касается человека по имени Хурафа из племени «Удхра», которого похитили джинны; он слушал их сообщения с неба и передавал их жителям земли (q.v.).

Другими словами, Мухаммад признал, что кахин получил свои знания от духа через владение (майнун), то есть личные отношения с джином, который наблюдает за событиями неба ниже и передает эту информацию своему доверенному лицу (ей). Когда Коран был открыт Муψаммаду, ангелы (qv), как говорили, были обвинены в том, что они охраняли небо еловыми стрелками в джиннах, чтобы предотвратить их шпионаж (см. 15: 15-8; ср. 41:12, 67: 5, Ибн Исхак, Сира, 129f, Ибн Са’д, Бабакат, i, 1, 110).

Постоянное утверждение о том, что не должно быть предсказаний после исламского пророчества (lā kihāna ba’d al-nubuwwa), не сопровождалось какой-либо отрицательной оценкой сообщения, переданного джином или шайаном (см. Дьявол). Хотя в исламе прорицателей речи нет, кихана никогда не был формально запрещен Кораном или даже солнечной (q.v.). Однако два вопроса запрещены: во-первых, консультирование каина и вера в то, что он говорит, поскольку это равносильно отрицанию откровений, сделанных Мухаммаду (Wensinck, Concordance, iv, 196); во-вторых, зарабатывать деньги как kāhin или выделять зарплату за эту деятельность (Wensinck, Concordance, i, 505). Нигде в Коране нельзя найти запрета, аналогичного тому, что описано в Левите 19: 3: "Не обращайтесь к медиумам или волшебникам; не искать их, осквернять их ". Однако кажется, что такой запрет вообще отсутствовал; на самом деле, это связано с авторитетом Wahb b. Мунабхи (д. 114/732), что Бог открыл Мусе б. Манасса b. Юсуф и его люди: "Я не имею никакого отношения к тому, кто практиковал магию или консультировался с магом, с тем, кто практикует предсказание или консультирует прорицателя и с тем, кто рисует предзнаменования от птиц или кто бы ни позволял кому-либо это делать … Пусть тот, кто искренне верит в я искренне доверяю мне … "(Ибн Кутайба, " Уюн, II, 263, ср. Лев 20: 6).

Нежелание Пророка осудить гадание прямо связано с общей концепцией пророчества и медиума (т. Е. Сверхъестественным образом) своего времени (см. Пророки и пророчество). Поскольку пророчество считалось продолжением предсказаний и указанием на превосходное состояние бытия, было вполне нормально, что некоторые доисламские идеи и пророческие прозы должны были переместиться в молодое исламское сообщество. Это объясняет тот факт, что роль медиумов, ангелов, демонов и джиннов оставалась заметной в понятии вдохновения, как это было задумано ранним исламом (см. Фахд, «Гадинизация», 63f., 68f, id., Kihāna, Nubuwwa, см. Также откровение и вдохновение).

В заключение можно сказать, что остатки древних семитских понятий появляются как в Коране, так и в Джадите, включая признание сильной связи между провидцем и божественным: Знание провидеца происходит в божественности, и между ремеслом не существует несовместимости провидца и божественного вдохновения; только происхождение сообщения, его характер и его содержание делают его другим.

Divination (2,012 words)

The art of foretelling the future or discovering hidden knowledge through augury or omen (see omens). In q 52:29 and 69:42, God reassures his messenger (q.v.) that he is not a kāhin (i.e. a soothsayer; see soothsayers); in q 36:69 and 69:41, Muḥammad is told that his message is not poetry (see poetry and poets). Such verses, along with others (e.g. q 21:5 and 52:30) mean to demonstrate that Muḥammad is neither poet nor magician (sāḥir, siḥr, see magic, prohibition of), nor possessed by a demon (majnūn, masḥūr, see insanity). Whereas these last qualifications were applied to all previous messengers, only the terms kāhin (i.e. soothsayer) and shāʿir (i.e. poet) were used as a label for Muḥammad. This is related to the fact that these two categories played an important role in the pagan society of pre-Islamic Arabia (see pre-islamic arabia and the qurʾān). In preaching to the members of this society, Muḥammad made use, at the very beginning of the revelation, of the rhythmic and oracular style then common (see rhymed prose). His opponents took this as a pretext to reduce his message to the level of the rhymed prose (q.v.; sajʿ) of the soothsayers and/or the rajaz (end-rhyme) of the poets (cf. Fahd, Sadjʿ; see opposition to muḥammad).


The Prophet of Islam was born in an era in which divination (kihāna) continued to form one of the rare manifestations of the divine in an Arab society in which religiosity, as it had been practised in the past, had reached a critical point, if it had not actually begun to fossilize (cf. Fahd, Le panthéon, intro.). Thus, the kāhin, with his various attributes (cf. Fahd, La divination, 91-129), continued to exist, although with nothing of his former prestige and prosperity (which may be concluded from the great number of divinities in the Meccan pantheon; see kaʿba). The absence of ¶ other designations in the Qurʾān differentiating the kāhin’s functions is another indication of the collapse of a religious, cultural and social framework in the face of calls for the renewal of outdated religious and social concepts which no longer resonated with the society and its predominantly commercial activities and orientation. The kāhin was, in the eyes of Muḥammad’s contemporaries, already scorned and despised, and thus calling Muḥammad a kāhin was a clear attempt to minimize his role and attack the revelation itself. Since his craft was limited to a traditional knowledge, the kāhin was confined to a less significant role than he had had in ancient society. The decline of religious thought and the cult in central Arabia in the fifth and sixth centuries c.e. reduced the kāhin to a mere charlatan, magician or even searcher of lost objects and camels (see camel). More privatized forms of faith gradually replaced public acts of devotion in which the rites of pilgrimage (q.v.) remained the sole manifestation of community feeling. The development of individual conscience favored the adoption of new ideas; these found inspiration in the monotheist environment of the surrounding countries through which Meccan trading caravans used to travel (see caravan). Such developments contributed to the depreciation of the surviving elements of the jāhiliyya (i.e. pre-Islamic times and customs; see age of ignorance) while opening a venue for the new horizons of enlightened spirits, such as poets, «monotheists» (ḥanīf, q.v.), preachers (khaṭīb) and sages.


In an effort to comfort his messenger (see consolation), always inclined to doubt his vocation, God asks him to tell his fellow tribesmen that his message cannot be compared to that of a kāhin, «It is the speech of a noble messenger. It is not the speech of a poet (little do you believe) nor the speech of a soothsayer (little do you remember), a ¶ sending down [i.e. revelation] from the Lord (q.v.) of all worlds» (q 69:40-3). Another Meccan sūra (q 52:29-34; see chronology and the qurʾān) emphasizes the same assertion even more forcefully: «Therefore remind [them]! By your Lord’s blessing (q.v.) you are not a soothsayer, nor possessed. Or do they say, ‘He is a poet for whom we await fate’s (q.v.) uncertainty’ [particularly times of war]?…. Or do their intellects [ aḥlām, lit. dreams of an evil origin; see dreams and sleep ] bid them do this? Or are they an insolent people? Or do they say: ‘He has invented it?’ Nay, but they do not believe. Then let them bring a discourse like it, if they speak truly» (a listing of all God’s works — beyond human capacity — follows). This sūra reflects the objections raised by Muḥammad’s adversaries. The most relevant, so they believed, was the comparison of his first revelations to the prophecies of the soothsayers (kuhhān, pl. of kāhin) and to the trance of possessed poets. The Qurʾān underscores the following response to these objections (q 81:22-5): «Your companion (ṣāḥibukum) is not possessed; he truly saw him [i.e. God] on the clear horizon; he does not hold back [what he knows] of the unseen (see hidden and the hidden). And it is not the word of an accursed satan (see devil; curse).» The accusation levelled at Muḥammad was apparently based on observed practices. In their ecstatic manifestations, the ancient soothsayers used a more elevated style than that of common language. Prophetic and divinatory language is characterized by its rhythm, the structure of the sentence, the balanced use of verbs, a vocabulary full of imagery and the use of uncommon terms. This is called by the Qurʾān zukhruf al-qawl, "the adornment of speech, " which sought to mislead and seduce people (ghurūran). Arabs were (and remain) very sensitive to the melody of rhythm and the magic of the word. The first schism in ¶ Islam (ridda, see apostasy), the return to paganism by the Yemenite tribes of the Madhḥij in the year 11/632, was instigated by Dhū l-Ḥimār ʿAbhala b. Kaʿb, nicknamed al-Aswad (i.e. the black one), a soothsayer, conjurer and magician, who «charmed the hearts of those who heard him speak» (Ṭabarī, Taʾrīkh, i, 1851-80). The second schism, led by Musaylima al-Kadhdhāb (see musaylima and pseudo-prophets), also arose in response to the seductive powers of his oratory style (Ṭabarī, Taʾrīkh, i, 1929-57).

Muḥammad’s opinion about soothsayers and divination illustrates his belief, particularly prior to his prophetic vocation, that they offered a means by which the mysteries of God might be unveiled. When asked about the kuhhān, Muḥammad is said to have replied: «They are nothing.» Those with him remarked that these soothsayers nevertheless predicted events that came to pass. The Prophet replied: «The true part of what they say comes from the jinn (q.v.) who, like chickens, cackle it into the ears of the one into whose service he is placed, while they mix with it more than a hundred lies» (Bukhārī, for reference see Fahd, Nubuwwa). A ḥadīth reported by Anas b. Mālik (Wensinck, Concordance, ii, 26, s.v. khurāfa) confirms that the Prophet put great faith in revelations by jinn. This ḥadīth concerns a man by the name of Khurāfa from the tribe of ʿUdhra who was abducted by the jinn; he listened to their reports from the sky and passed them on to the inhabitants of earth (q.v.).

In other words, Muḥammad acknowledged that the kāhin received his knowledge from a spirit through possession (majnūn), i.e. a personal relationship with a jinn who observes from the sky events below and relays this information to his confidant(s). When the Qurʾān was revealed to Muḥammad, the angels (q.v.) were said to have been charged with guarding the sky by fir-¶ ing shooting-stars at the jinn in order to prevent their spying (q 15:15-8; cf. 41:12; 67:5; Ibn Isḥāq, Sīra, 129f.; Ibn Saʿd, Ṭabaqāt, i, 1, 110).

The constant assertion that there is to be no divination after the Islamic prophecy (lā kihāna baʿd al-nubuwwa) was not accompanied by any negative assessment of a message transmitted by a jinn or shayṭān (see devil). Though there is no talk in Islam of soothsayers, kihāna was never formally prohibited by the Qurʾān or even the sunna (q.v.). Two matters are, however, forbidden: first, consultation of a kāhin and belief in what he says, since this is tantamount to denying the revelation made to Muḥammad (Wensinck, Concordance, iv, 196); secondly, earning money as a kāhin or alloting a salary for this activity (Wensinck, Concordance, i, 505). Nowhere in the Qurʾān can one find a prohibition analogous to the one in Leviticus 19:3: «Do not turn to mediums or wizards; do not seek them out, to be defiled by them.» It seems, however, that such a prohibition was not altogether absent; in fact, it is related on the authority of Wahb b. Munabbih (d. 114/732) that God revealed to Mūsā b. Manassa b. Yūsuf and his people the following: «I have nothing to do with whoever practices magic or consults a magician, with whoever practices soothsaying or consults a soothsayer and with whoever draws omens from birds or whoever lets anyone do so… Let he who sincerely believes in me trust in me sincerely…» (Ibn Qutayba, ʿUyūn, ii, 263; cf. Lev 20:6).

The Prophet’s reluctance to condemn divination outright can be related to the overall conception of prophecy and medium (i.e. supernatural agency) of his day (see prophets and prophethood). Since prophecy was considered an extension of divination and an indication of a superior state of being, it was only normal that certain pre-Islamic ideas and prophetic pro-¶ cesses should have carried over into the young Islamic community. This explains the fact that the role of mediums, angels, demons and jinn remained prominent in the notion of inspiration as conceived by early Islam (see Fahd, La divination, 63f., 68f.; id., Kihāna, Nubuwwa; see also revelation and inspiration).

In conclusion, it can be stated that vestiges of ancient Semitic concepts appear in both the Qurʾān and the ḥadīth, including the recognition of a strong relationship between the seer and the divine: Knowledge of the seer originates in divinity and no incompatibility exists between the craft of the seer and divine inspiration; only the origin of the message, its nature and its content make it different.

Primary
  • Bukhārī, Ṣaḥīḥ
  • Ibn Isḥāq, Sīra
  • Ibn Qutayba, Abū Muḥammad ʿAbdallāh b. Muslim, ʿUyūn al-akhbār, 4 vols., Cairo, 1925—1930
  • Ibn Saʿd, Ṭabaqāt
  • Ṭabarī, Taʾrīkh
Secondary
  • T. Fahd, La divination arabe. Études religieuses, sociologiques et folkloriques sur le milieu natif de l’Islam, Leiden 1966; Paris 19872
  • id., Le panthéon de l’arabie centrale à la veille de l’hégire, Paris 1968
  • id., Anges, démons et djinns en Islam, in Sources Orientales, viii, Paris 1971, 155—213 (Ita l. trans. in Méditerranée, Rome 1994, 129-80)
  • id., La connaissance de l’inconnaissable et l’obtention de l’impossible dans la pensée mantique et magique de l’Islam, in beo 44 (1992), 33-44
  • id., Kihāna, in ei2, v, 99-101
  • id., Nubuwwa, in ei2, viii, 93-7
  • id., Sadjʿ, in ei2, viii, 732-4
  • J.-G. Heintz (ed.), Oracles et prophéties dans l’antiquité. Actes du Colloque de Strasbourg (15-17 juin 1995), Paris 1997 (see, among others, T. Fahd, De l’oracle à la prophétie en Arabie, 231-41
  • R.G. Khoury, Poésie et prophétie en Arabie. Convergences et luttes, 243-58)
  • Wensinck, Concordance
Fahd, T., «Divination», in: Encyclopaedia of the Qurʾān, General Editor: Jane Dammen McAuliffe, Georgetown University, Washington DC. Consulted online on 07 January 2017 <http://dx.doi.org/10.1163/1875-3922_q3_EQSIM_00123>
Источник — https://www.ar.holyquran.wiki/index.php?title=Обсуждение:Гадание&oldid=55866