Восстание: различия между версиями

Материал из Академия Корана
Перейти к навигации Перейти к поиску
← Предыдущая правкаСледующая правка →
ВизуальныйВики-текст
Нет описания правки
Нет описания правки
Строка 2: Строка 2:
|colspan="2" |<center>'''Восстание'''</center>
|colspan="2" |<center>'''Восстание'''</center>
|-
|-
|''{{s|по-арабски}}''||<center></center>
|''{{s|по-арабски}}''||<center>تمرد‎</center>
|-
|-
|''категория''||насилие
|''категория''||насилие
Строка 12: Строка 12:
|''см. также''||[[ослушание]], [[притеснение]], [[убийство]]
|''см. также''||[[ослушание]], [[притеснение]], [[убийство]]
|}
|}
'''Восста́ние''' ({{lang-ar|تمرد}}) — оппозиция [[власть|власти]]. Восстание прямо не упоминается в Коране. По мнению некоторых толкователей, в трёх аятах Корана так или иначе упоминаются восстания {{Превью}}
'''Восста́ние''' ({{lang-ar|تمرد}}) — оппозиция [[власть|власти]]. Восстание прямо не упоминается в Коране. По мнению некоторых толкователей, в трёх аятах Корана так или иначе упоминаются восстания.{{Превью}}


== В Коране ==
== В Коране ==
Вопрос о том, имеется ли в тексте Корана указание на мятеж и политическое насилие, трудно решить, ссылаясь только на текст Корана. Хотя Коран, по-видимому, не затрагивает проблему явно, классические мусульманские юристы утверждали, что конкретные стихи в Коране были предназначены для руководства юридическими определениями относительно восстания или того, что известно как «[[ослушание]] и восстание против [[правитель|правителя]]» [al- khurūj ʿalā l-ḥākim]. В течение первых столетий ислама политические и правовые дебаты были сосредоточены на трех коранических местах, которые, как представляется, непосредственно не затрагивают проблему восстания. Первый отрывок Корана приказал мусульманам [[Послушание|повиноваться]] Богу, Пророку и тем, кто отвечает за мусульманскую общину {{hqa6|4|59}}. Неудивительно, что Омейядские [[халиф]]ы, а затем и ‘Аббасиды, столкнувшись с многочисленными мятежами, утверждали, что этот каранический стих предписывает строгое подчинение правителям и запрещает все формы восстания. В поддержку этой позиции также указывается большое количество хадисов пророка Мухаммада {{сас}}, запрещающих восстание даже против несправедливого правителя<ref>{{book-ar|al-Shaybānī|Sunna|29, 445, 491, 492-494}}</ref>.
Вопрос о том, имеется ли в тексте Корана указание на мятеж и политическое насилие, трудно решить, ссылаясь только на текст Корана. Хотя Коран, по-видимому, не затрагивает проблему явно, классические мусульманские юристы утверждали, что конкретные стихи в Коране были предназначены для руководства юридическими определениями относительно восстания или того, что известно как «[[ослушание]] и восстание против [[правитель|правителя]]» [al- khurūj ʿalā l-ḥākim]. В течение первых столетий ислама политические и правовые дебаты были сосредоточены на трёх ко&shy;ра&shy;ни&shy;чес&shy;ких местах, которые, как представляется, непосредственно не затрагивают проблему восстания. Первый отрывок Корана приказал мусульманам [[Послушание|повиноваться]] Богу, Пророку и тем, кто отвечает за мусульманскую общину {{hqa6|4|59}}. Неудивительно, что Омейядские [[халиф]]ы, а затем и ‘Аббасиды, столкнувшись с многочисленными мятежами, утверждали, что этот каранический стих предписывает строгое подчинение правителям и запрещает все формы восстания. В под&shy;держ&shy;ку этой позиции также указывается большое количество хадисов пророка Мухаммада {{сас}}, запрещающих восстание даже против несправедливого правителя<ref>{{book-ar|al-Shaybānī|Sunna|29, 445, 491, 492-494}}</ref>.


Во втором отрывке решительно осуждаются люди, которые сражаются с Богом и его Пророком {{сас}}, и распространяет нечестие на земле [mufsidūn fī l-arḍ], уничтожая собственность и жизнь [wa-yasʿawna fī l-arḍi fasādan; {{hqa8|5|33}}]. Стих (известный как аят аль-хираба) устанавливает суровые наказания, в том числе изгнание и смерть, для тех, кто совершает такой отвратительный поступок. В разных исторических источниках сообщается, что этот стих был раскрыт, когда группа из племени ‘урайна сделала вид, что обратилась в ислам, только чтобы развернуться, украсть имущество, доверенное им мусульманами, а затем замучить до смерти бедного пастуха, которого послали обучать их исламу<ref>{{Rāzī||}}</ref><ref>{{Ibn Kathīr||}}</ref><ref>{{Zamakhsharī||}}</ref><ref>{{book-ar|Ibn al-Jawzī|Zād|}}</ref>. Но из-за широкого и решительного осуждающего языка стиха и его сурового наказания тех, кто причиняет нечестие на земле, различные государственные чиновники и правители, начиная с периода Омейядов и продолжая даже временами до настоящего времени, утверждали что этот стих был предназначен для применения к мятежникам. Соответственно, различные правители, особенно в первые три века ислама, утверждали, что восстание строго запрещено и что повстанцы являются нечестивцами на земле [mufsidūn fī l-arḍ], и поэтому их следует рассматривать в соответствии с суровыми наказаниями, изложенными в кораническом стихе<ref>{{book-ar|Ṭabarī|Taʾrīkh|5/141, 142, 159, 202-37}}</ref><ref>{{book-ar|Ibn al-Athīr|Kāmil|3/336, 343, 344, 455}}</ref><ref>{{book-ar|Ibn al-Aʿtham|Futūḥ|3/114-152}}</ref><ref>{{book-ar|Ibn al-Jawzī|Muntaẓam|7/211, 212}}</ref>.
Во втором отрывке решительно осуждаются люди, которые сражаются с Богом и его Пророком {{сас}}, и распространяет нечестие на земле [mufsidūn fī l-arḍ], уничтожая собственность и жизнь [wa-yasʿawna fī l-arḍi fasādan; {{hqa8|5|33}}]. Стих (известный как аят аль-хираба) устанавливает суровые наказания, в том числе изгнание и смерть, для тех, кто совершает такой отвратительный поступок. В разных исторических источниках сообщается, что этот стих был раскрыт, когда группа из племени ‘урайна сделала вид, что обратилась в ислам, только чтобы развернуться, украсть имущество, доверенное им мусульманами, а затем замучить до смерти бедного пастуха, которого послали обучать их исламу<ref>{{Rāzī||}}</ref><ref>{{Ibn Kathīr||}}</ref><ref>{{Zamakhsharī||}}</ref><ref>{{book-ar|Ibn al-Jawzī|Zād|}}</ref>. Но из-за широкого и решительного осуждающего языка стиха и его сурового наказания тех, кто причиняет нечестие на земле, различные государственные чиновники и правители, начиная с периода Омейядов и продолжая даже временами до настоящего времени, утверждали что этот стих был предназначен для применения к мятежникам. Соответственно, различные правители, особенно в первые три века ислама, утверждали, что восстание строго запрещено и что повстанцы являются нечестивцами на земле [mufsidūn fī l-arḍ], и поэтому их следует рассматривать в соответствии с суровыми наказаниями, изложенными в кораническом стихе<ref>{{book-ar|Ṭabarī|Taʾrīkh|5/141, 142, 159, 202-37}}</ref><ref>{{book-ar|Ibn al-Athīr|Kāmil|3/336, 343, 344, 455}}</ref><ref>{{book-ar|Ibn al-Aʿtham|Futūḥ|3/114-152}}</ref><ref>{{book-ar|Ibn al-Jawzī|Muntaẓam|7/211, 212}}</ref>.


Третий коранический стих {{hqa6|49|9}}, известный как ''аят аль-баги'', был одним из самых важных для ранних исламских дебатов о восстании, и тем стихом, по названию которого именуется исламский закон о повстанцах и мятеже [aḥkām al-bughāt]. Этот стих даёт указание мусульманам искать мирное решение любого спора или конфликта, которые происходят между ними, и далее указывает, что если одна из спорящих сторон откажется принять мирное решение, тогда такая группа станет нарушителем, и мусульмане должны бороться против такого нарушителя, пока он не вернётся к мирному разрешению. Интересно отметить, что это — обычная кораническая заповедь, которую утверждали классические правоведы, наиболее актуальная для проблемы восстания. Вопреки утверждениям Омейядов и ранних ‘Аббасидов мусульманские юристы утверждали, что коранический стих о нечестии на земле должен был применяться к разбойникам и бандитам [quṭṭāʿ al-ṭuruq], а не к мятежникам<ref>{{book-ar|Jaṣṣāṣ|Aḥkām|2/409-11, 413, 414}}</ref><ref>{{book-ar|Ibn Abī Zayd|Nawādir|14/474}}</ref>. Это было важно, потому что, по сути, это означало, что правители не могут утверждать, что суровое отношение к повстанцам утверждено или санкционировано Кораном. По словам правоведов, Коран утвердил примирение и достижение мирных решений для всех межмусульманских конфликтов, включая конфликты с повстанцами<ref>{{book-ar|Māwardī|Kitāb al-Qitāl|70-73, 75}}</ref>.
Третий коранический стих {{hqa6|49|9}}, известный как ''аят аль-баги'', был одним из самых важных для ранних исламских дебатов о вос&shy;ста&shy;нии, и тем стихом, по названию которого именуется исламский закон о повстанцах и мятеже [aḥkām al-bughāt]. Этот стих даёт ука&shy;за&shy;ние мусульманам искать мирное решение любого спора или конфликта, которые происходят между ними, и далее указывает, что если одна из спорящих сторон откажется принять мирное решение, тогда такая группа станет нарушителем, и мусульмане должны бороться против такого нарушителя, пока он не вернётся к мирному разрешению. Интересно отметить, что это — обычная ко&shy;ра&shy;ни&shy;чес&shy;кая заповедь, которую утверждали классические правоведы, наиболее актуальная для проблемы восстания. Вопреки утверждениям Омейядов и ранних ‘Аббасидов мусульманские юристы утверждали, что коранический стих о нечестии на земле должен был применяться к разбойникам и бандитам [quṭṭāʿ al-ṭuruq], а не к мятежникам<ref>{{book-ar|Jaṣṣāṣ|Aḥkām|2/409-11, 413, 414}}</ref><ref>{{book-ar|Ibn Abī Zayd|Nawādir|14/474}}</ref>. Это было важно, потому что, по сути, это означало, что правители не могут утверждать, что суровое отношение к повстанцам утверждено или санкционировано Кораном. По словам правоведов, Коран утвердил примирение и достижение мирных решений для всех межмусульманских конфликтов, включая конфликты с повстанцами<ref>{{book-ar|Māwardī|Kitāb al-Qitāl|70-73, 75}}</ref>.


Мусульманские юристы согласились с тем, что повиновение правителю является обязательным, если только такой правитель приказывает что-то [[незаконное]] [al-ṭāʿa wājiba li-kulli ḥākim mā lam yaʾmur bi-maʿṣiya]<ref>{{book-ar|Abū Dāwūd|Sunan|4/94}}</ref>. Однако было довольно небольшое разногласие относительно того, что должно произойти, если правитель действительно совершит незаконный акт, причем юристы отваживаются на ответы, начиная от пассивного сопротивления до вооруженного восстания. В целом му‘тазилиты, ши‘иты и значительное число суннитских правоведов утверждали, что вооруженное восстание против несправедливого и незаконного правителя является обязательным. После {{изхи|IV|век=X}} века с распадом халифата ‘Аббасидов и растущими случаями политических и социальных потрясений [fitna] ответы му‘тазилитов, ши‘итов и суннитов стали все более прагматичными, и менее идеалистическими, по своей природе, и они также стали существенно похожи друг на друга. Они утверждали, что восстание против несправедливого правителя оправдано только в том случае, если существует реальная возможность того, что такого правителя можно устранить путём восстания, и восстание не приведет к большим социальным потрясениям и страданиям, чем это произошло из-за несправедливости правителя. Фактически, мусульманские юристы выступали за своего рода уравновешивающий тест, согласно которому восстание оправдано только в том случае, если общее добро перевешивает общее ожидаемое зло<ref>{{book-ar|Ibn ʿĀbidīn|Radd|6/415}}</ref><ref>{{book-ar|Ibn Mufliḥ|Furūʿ|6/160}}</ref><ref>{{book-ar|Juwaynī|Ghiyāth|115}}</ref>. Однако во всех случаях большинство юристы утверждали, что незаконно участвовать или активно поддерживать несправедливого правителя в осуществлении его незаконных приказов<ref>{{book-ar|Ibn Taymiyya|Siyāsa|77}}</ref>.
Мусульманские юристы согласились с тем, что повиновение правителю является обязательным, если только такой правитель при&shy;ка&shy;зы&shy;ва&shy;ет что-то [[незаконное]] [al-ṭāʿa wājiba li-kulli ḥākim mā lam yaʾmur bi-maʿṣiya]<ref>{{book-ar|Abū Dāwūd|Sunan|4/94}}</ref>. Однако было довольно небольшое разногласие относительно того, что должно произойти, если правитель действительно совершит незаконный акт, причем юристы отваживаются на ответы, начиная от пассивного сопротивления до вооруженного восстания. В целом му‘тазилиты, ши‘иты и значительное число суннитских правоведов утверждали, что вооруженное восстание против несправедливого и незаконного правителя является обя&shy;за&shy;тель&shy;ным. После {{изхи|IV|век=X}} века с распадом халифата ‘Аббасидов и растущими случаями политических и социальных потрясений [fitna] ответы му‘тазилитов, ши‘итов и суннитов стали все более прагматичными, и менее идеалистическими, по своей природе, и они также стали существенно похожи друг на друга. Они утверждали, что восстание против несправедливого правителя оправдано только в том случае, если существует реальная возможность того, что такого правителя можно устранить путём восстания, и восстание не приведет к большим социальным потрясениям и страданиям, чем это произошло из-за несправедливости правителя. Фактически, му&shy;суль&shy;ман&shy;ские юристы выступали за своего рода уравновешивающий тест, согласно которому восстание оправдано только в том случае, если общее добро перевешивает общее ожидаемое зло<ref>{{book-ar|Ibn ʿĀbidīn|Radd|6/415}}</ref><ref>{{book-ar|Ibn Mufliḥ|Furūʿ|6/160}}</ref><ref>{{book-ar|Juwaynī|Ghiyāth|115}}</ref>. Однако во всех случаях большинство юристы утверждали, что незаконно участвовать или активно поддерживать несправедливого правителя в осуществлении его незаконных приказов<ref>{{book-ar|Ibn Taymiyya|Siyāsa|77}}</ref>.


Интересно, что основное внимание юристов, писавших после {{изхи|IV|век=X}} века, было направлено не на оправданность или допустимость восстания, а на действия в отношении к повстанцам. Основываясь на аяте аль-баги и прецеденте ‘Али ибн Абу Талиба {{ра}} в борьбе с теми, кто восстал против него в битвах Верблюда и при Сиффине, мусульманские юристы разработали сложную область права, известную как ''ахкам аль-бугат'', которая связана с законностью восстания и действия в отношении к повстанцам.
Интересно, что основное внимание юристов, писавших после {{изхи|IV|век=X}} века, было направлено не на оправданность или допустимость вос&shy;ста&shy;ния, а на действия в отношении к повстанцам. Основываясь на аяте аль-баги и прецеденте ‘Али ибн Абу Талиба {{ра}} в борьбе с теми, кто восстал против него в битвах Верблюда и при Сиффине, мусульманские юристы разработали сложную область права, из&shy;вест&shy;ную как ''ахкам аль-бугат'', которая связана с законностью восстания и действия в отношении к повстанцам. Согласно положениям ахкам аль-бугат, специальные правила применяются к мятежникам, которые сражаются, полагаясь на «благовидное толкование» [taʾwīl muḥtamal] или «веское основание», «законная жалоба» [dhikr maẓlama]. Мусульмане, которые полагаются на благовидное толкование или благовидное веское основание, обозначаются как бугат и к ним относятся с определённой степенью доброжелательности. Напротив, мусульмане, которые борется по племенным причинам [ʿaṣabiyya] или из простой жадности, не считаются бугатами и не имеют права на доброжелательное отношение. Согласно мнению классический юристов, те, кто не полагается на благовидное толкование или веское основание, рассматриваются как бандиты или разбойники и должны быть убиты или казнены, а при определённых обстоятельствах им грозит ампутация конечности или изгнание<ref>{{book-ar|Ibn al-Muqriʾ|Ikhlāṣ|4/128}}</ref><ref>{{book-ar|Ibn ʿĀbidīn|Radd|7/188}}</ref><ref>{{book-ar|Nawawī|Rawḍa|7/364, 365}}</ref>. Другими словами, аят аль-хираба применяется только к обычным разбойникам или к мятежникам, у которых нет благовидного толкования или веского основания, следовательно, не квалифицирующиеся как бугат. Однако, если мятежники действительно квалифицируются, как бугат, их дезертиры и раненые не могут быть высланы. Пленённые повстанцы не могут быть казнены или обращены в рабство, а дети и женщины мятежников не могут быть умышленно убиты, заключены в тюрьму или обращены в рабство. Пленённые повстанцы-мужчины должны быть освобождены после битвы или опасности продолжения боевых действий. Кроме того, имущество повстанцев не может считаться трафеем, а любое захваченное имущество должно быть возвращено после прекращения боевых действий. Кроме того, средства массового уничтожения, такие как баллиста, огнемёты или затопление, не могут использоваться без крайней необходимо. а любое захваченное имущество должно быть возвращено после прекращения боевых действий. Повстанцы не могут быть изуродованы или подвергнуты пыткам ни при каких обстоятельствах, а также им не может быть отказано в погребении по мусульманским канонам. Кроме того, повстанцы не могут быть наказаны или привлечены к ответственности за действия, совершенные в ходе боевых действий. Самое главное, что бугаты, по мнению большинства школ, не являются грешниками или преступниками. Более того, по мнению мусульманских юристов, термин бугат не означает осуждения или обвинение [laysa bi-ism dhamm]<ref>{{book-ar|Māwardī|Kitāb al-Qitāl|164, 165}}</ref><ref>{{book-ar|Ibn Qudāma|Mughnī|10/61}}</ref>. Исключение составляют ханафиты, которые считали, что бугат являются грешниками, но согласились с тем, что их нельзя рассматривать как обычных преступников<ref>{{book-ar|Jaṣṣāṣ|Aḥkām|3/402-404}}</ref>.


Согласно положениям ахкам аль-бугат, специальные правила применяются к мятежникам, которые сражаются, полагаясь на «благовидное толкование» [taʾwīl muḥtamal] или «веское основание», «законная жалоба» [dhikr maẓlama]. Мусульмане, которые полагаются на благовидное толкование или благовидное веское основание, обозначаются как бугат и к ним относятся с определённой степенью доброжелательности. Напротив, мусульмане, которые борется по племенным причинам [ʿaṣabiyya] или из простой жадности, не считаются бугатами и не имеют права на доброжелательное отношение. Согласно мнению классический юристов, те, кто не полагается на благовидное толкование или веское основание, рассматриваются как бандиты или разбойники и должны быть убиты или казнены, а при определённых обстоятельствах им грозит ампутация конечности или изгнание<ref>{{book-ar|Ibn al-Muqriʾ|Ikhlāṣ|4/128}}</ref><ref>{{book-ar|Ibn ʿĀbidīn|Radd|7/188}}</ref><ref>{{book-ar|Nawawī|Rawḍa|7/364, 365}}</ref>. Другими словами, аят аль-хираба применяется только к обычным разбойникам или к мятежникам, у которых нет благовидного толкования или веского основания, следовательно, не квалифицирующиеся как бугат. Однако, если мятежники действительно квалифицируются, как бугат, их дезертиры и раненые не могут быть высланы. Пленённые повстанцы не могут быть казнены или обращены в рабство, а дети и женщины мятежников не могут быть умышленно убиты, заключены в тюрьму или обращены в рабство. Пленённые повстанцы-мужчины должны быть освобождены после битвы или опасности продолжения боевых действий. Кроме того, имущество повстанцев не может считаться трафеем, а любое захваченное имущество должно быть возвращено после прекращения боевых действий. Кроме того, средства массового уничтожения, такие как баллиста, огнемёты или затопление, не могут использоваться без крайней необходимо. а любое захваченное имущество должно быть возвращено после прекращения боевых действий. Повстанцы не могут быть изуродованы или подвергнуты пыткам ни при каких обстоятельствах, а также им не может быть отказано в погребении по мусульманским канонам. Кроме того, повстанцы не могут быть наказаны или привлечены к ответственности за действия, совершенные в ходе боевых действий. Самое главное, что бугаты, по мнению большинства школ, не являются грешниками или преступниками. Более того, по мнению мусульманских юристов, термин бугат не означает осуждения или обвинение [laysa bi-ism dhamm]<ref>{{book-ar|Māwardī|Kitāb al-Qitāl|164, 165}}</ref><ref>{{book-ar|Ibn Qudāma|Mughnī|10/61}}</ref>. Исключение составляют ханафиты, которые считали, что бугат являются грешниками, но согласились с тем, что их нельзя рассматривать как обычных преступников<ref>{{book-ar|Jaṣṣāṣ|Aḥkām|3/402-404}}</ref>.
Требование та’виля, «толкование или причина», которое квалифицирует повстанцев, рассматриваемых как бугат, несколько рас&shy;плыв&shy;ча&shy;то. По сути, это означает, что повстанцы полагаются на религиозное толкование, которое, по мнению юристов, не является еретическим. Как отмечалось выше, это коррелирует с альтернативным обоснованием, то есть обидой от воспринимаемой не&shy;спра&shy;вед&shy;ли&shy;вос&shy;ти [dhikr maẓlama]. В принципе, мусульманские юристы не хотели отождествлять мусульман, которые сражаются или восстают из-за «высших мотивов» или бескорыстных причин с теми, кто прибегает к насилию из-за желания получить выгоду или от слепой верности племени или семье. Независимо от характера та’виля, мусульманские юристы считали, что для того, чтобы бугат мог претендовать на привилегированное отношение, они должны обладать степенью силы или шавкой ({{lang-ar|شَوْقٌ|}}). Сила в этом контексте означает, что бугат должен иметь определённую численность, чтобы их было нелегко преодолеть или победить. Мусульманские юрис&shy;ты не указывают, сколько людей нужно для шавки, но просто заявляют, что одного или двух человек недостаточно. Они оправ&shy;ды&shy;ва&shy;ют это численное требование, утверждая, что, поскольку бугат не несут ответственности за жизнь и имущество, раз&shy;ру&shy;шен&shy;ное в ходе боевых действий, если статус бугат предоставляется отдельным лицам, независимо от степени поддержки, которой они могут пользоваться, страдания будут увеличиваться. Как выразились юристы, без требования шавки, распространится анархия и беззаконие [ḥattā la tafsad al-siyāsāt]. Они утверждали, что без требования шавки каждый нечестивый человек будет изобретать или сфабриковать та’виль и утверждать, что он является баги (ед. ч. от бугат)<ref>{{book-ar|Ghazālī|Wajīz|164}}</ref>. Следовательно, если человек прибегает к силе, полагаясь на правдоподобный та’виль, но не имеет шавку, он или она будет рассматриваться как обычный преступник и будет нести от&shy;вет&shy;ствен&shy;ность за любую жизнь или разрушенное имущество.


Требование та’виля, «толкование или причина», которое квалифицирует повстанцев, рассматриваемых как бугат, несколько расплывчато. По сути, это означает, что повстанцы полагаются на религиозное толкование, которое, по мнению юристов, не является еретическим. Как отмечалось выше, это коррелирует с альтернативным обоснованием, то есть обидой от воспринимаемой несправедливости [dhikr maẓlama]. В принципе, мусульманские юристы не хотели отождествлять мусульман, которые сражаются или восстают из-за «высших мотивов» или бескорыстных причин с теми, кто прибегает к насилию из-за желания получить выгоду или от слепой верности племени или семье. Независимо от характера та’виля, мусульманские юристы считали, что для того, чтобы бугат мог претендовать на привилегированное отношение, они должны обладать степенью силы или шавкой ({{lang-ar|شَوْقٌ|}}). Сила в этом контексте означает, что бугат должен иметь определённую численность, чтобы их было нелегко преодолеть или победить. Мусульманские юристы не указывают, сколько людей нужно для шавки, но просто заявляют, что одного или двух человек недостаточно. Они оправдывают это численное требование, утверждая, что, поскольку бугат не несут ответственности за жизнь и имущество, разрушенное в ходе боевых действий, если статус бугат предоставляется отдельным лицам, независимо от степени поддержки, которой они могут пользоваться, страдания будут увеличиваться. Как выразились юристы, без требования шавки, распространится анархия и беззаконие [ḥattā la tafsad al-siyāsāt]. Они утверждали, что без требования шавки каждый нечестивый человек будет изобретать или сфабриковать та’виль и утверждать, что он является баги (ед. ч. от бугат)<ref>{{book-ar|Ghazālī|Wajīz|164}}</ref>. Следовательно, если человек прибегает к силе, полагаясь на правдоподобный та’виль, но не имеет шавку, он или она будет рассматриваться как обычный преступник и будет нести ответственность за любую жизнь или разрушенное имущество.
Юристы, писавшие после монгольских нашествий в {{изхи|VII|век=XIII}} веке, начали подчеркивать вопрос, который, возможно, особенно уместен для современной эпохи. Большое количество юристов утверждало, что некоторые методы вооруженного восстания настолько пре&shy;до&shy;су&shy;ди&shy;тель&shy;ны и безнравственны, что мятежники, которые предпочитают использовать такие методы, должны рассматриваться в соответствии с аят аль-хираба, как нечестивцы на земле, а не по аяту аль-баги, как бугат. Эти юристы утверждали, что повстанцы, которые атакуют скрытно и без разбору убивают ни в чём не повинных гражданских лиц, не должны иметь статус бугата, даже если они придерживаются та’виля и обладают шавкой. Скорее, из-за их неизбирательных и наводящий ужас методов, такие повстанцы должны рассматриваться как мухарибун из аята аль-хираба и, следовательно, могут быть привлечены к ответственности за свои преступления и даже казнены. Несмотря на то, что они полагаются на религиозное толкование или веское основание, такой мухарибун совершает тяжкий грех, который должен быть наказан на этой земле и который будет наказан Богом в будущей жизни<ref>{{book-ar|Ibn al-Muqriʾ|Ikhlāṣ|4/128}}</ref><ref>{{book-ar|Ibn ʿĀbidīn|Radd|7/188}}</ref>. Не&shy;уди&shy;ви&shy;тель&shy;но, что несколько современных ученых отметили сходство между тем, что средневековые юристы осуждали как му&shy;ха&shy;ри&shy;бун и действия террористов сегодня.
 
Юристы, писавшие после монгольских нашествий в {{изхи|VII|век=XIII}} веке, начали подчеркивать вопрос, который, возможно, особенно уместен для современной эпохи. Большое количество юристов утверждало, что некоторые методы вооруженного восстания настолько предосудительны и безнравственны, что мятежники, которые предпочитают использовать такие методы, должны рассматриваться в соответствии с аят аль-хираба, как нечестивцы на земле, а не по аяту аль-баги, как бугат. Эти юристы утверждали, что повстанцы, которые атакуют скрытно и без разбору убивают ни в чём не повинных гражданских лиц, не должны иметь статус бугата, даже если они придерживаются та’виля и обладают шавкой. Скорее, из-за их неизбирательных и наводящий ужас методов, такие повстанцы должны рассматриваться как мухарибун из аята аль-хираба и, следовательно, могут быть привлечены к ответственности за свои преступления и даже казнены. Несмотря на то, что они полагаются на религиозное толкование или веское основание, такой мухарибун совершает тяжкий грех, который должен быть наказан на этой земле и который будет наказан Богом в будущей жизни<ref>{{book-ar|Ibn al-Muqriʾ|Ikhlāṣ|4/128}}</ref><ref>{{book-ar|Ibn ʿĀbidīn|Radd|7/188}}</ref>. Неудивительно, что несколько современных ученых отметили сходство между тем, что средневековые юристы осуждали как мухарибун и действия террористов сегодня.


{{Литература}}
{{Литература}}

Версия от 15:45, 11 марта 2019

Восстание
по-арабски
تمرد‎
категория насилие
в Коране 4:59; 5:33
синонимы мятеж, неповиновение, бунт, выход против правителя
см. также ослушание, притеснение, убийство

Восста́ние (ар. تمرد‎) — оппозиция власти. Восстание прямо не упоминается в Коране. По мнению некоторых толкователей, в трёх аятах Корана так или иначе упоминаются восстания.

В Коране

Вопрос о том, имеется ли в тексте Корана указание на мятеж и политическое насилие, трудно решить, ссылаясь только на текст Корана. Хотя Коран, по-видимому, не затрагивает проблему явно, классические мусульманские юристы утверждали, что конкретные стихи в Коране были предназначены для руководства юридическими определениями относительно восстания или того, что известно как «ослушание и восстание против правителя» [al- khurūj ʿalā l-ḥākim]. В течение первых столетий ислама политические и правовые дебаты были сосредоточены на трёх ко­ра­ни­чес­ких местах, которые, как представляется, непосредственно не затрагивают проблему восстания. Первый отрывок Корана приказал мусульманам повиноваться Богу, Пророку и тем, кто отвечает за мусульманскую общину [4:59]. Неудивительно, что Омейядские халифы, а затем и ‘Аббасиды, столкнувшись с многочисленными мятежами, утверждали, что этот каранический стих предписывает строгое подчинение правителям и запрещает все формы восстания. В под­держ­ку этой позиции также указывается большое количество хадисов пророка Мухаммада ﷺ, запрещающих восстание даже против несправедливого правителя[1].

Во втором отрывке решительно осуждаются люди, которые сражаются с Богом и его Пророком ﷺ, и распространяет нечестие на земле [mufsidūn fī l-arḍ], уничтожая собственность и жизнь [wa-yasʿawna fī l-arḍi fasādan; 5:33]. Стих (известный как аят аль-хираба) устанавливает суровые наказания, в том числе изгнание и смерть, для тех, кто совершает такой отвратительный поступок. В разных исторических источниках сообщается, что этот стих был раскрыт, когда группа из племени ‘урайна сделала вид, что обратилась в ислам, только чтобы развернуться, украсть имущество, доверенное им мусульманами, а затем замучить до смерти бедного пастуха, которого послали обучать их исламу[2][3][4][5]. Но из-за широкого и решительного осуждающего языка стиха и его сурового наказания тех, кто причиняет нечестие на земле, различные государственные чиновники и правители, начиная с периода Омейядов и продолжая даже временами до настоящего времени, утверждали что этот стих был предназначен для применения к мятежникам. Соответственно, различные правители, особенно в первые три века ислама, утверждали, что восстание строго запрещено и что повстанцы являются нечестивцами на земле [mufsidūn fī l-arḍ], и поэтому их следует рассматривать в соответствии с суровыми наказаниями, изложенными в кораническом стихе[6][7][8][9].

Третий коранический стих [49:9], известный как аят аль-баги, был одним из самых важных для ранних исламских дебатов о вос­ста­нии, и тем стихом, по названию которого именуется исламский закон о повстанцах и мятеже [aḥkām al-bughāt]. Этот стих даёт ука­за­ние мусульманам искать мирное решение любого спора или конфликта, которые происходят между ними, и далее указывает, что если одна из спорящих сторон откажется принять мирное решение, тогда такая группа станет нарушителем, и мусульмане должны бороться против такого нарушителя, пока он не вернётся к мирному разрешению. Интересно отметить, что это — обычная ко­ра­ни­чес­кая заповедь, которую утверждали классические правоведы, наиболее актуальная для проблемы восстания. Вопреки утверждениям Омейядов и ранних ‘Аббасидов мусульманские юристы утверждали, что коранический стих о нечестии на земле должен был применяться к разбойникам и бандитам [quṭṭāʿ al-ṭuruq], а не к мятежникам[10][11]. Это было важно, потому что, по сути, это означало, что правители не могут утверждать, что суровое отношение к повстанцам утверждено или санкционировано Кораном. По словам правоведов, Коран утвердил примирение и достижение мирных решений для всех межмусульманских конфликтов, включая конфликты с повстанцами[12].

Мусульманские юристы согласились с тем, что повиновение правителю является обязательным, если только такой правитель при­ка­зы­ва­ет что-то незаконное [al-ṭāʿa wājiba li-kulli ḥākim mā lam yaʾmur bi-maʿṣiya][13]. Однако было довольно небольшое разногласие относительно того, что должно произойти, если правитель действительно совершит незаконный акт, причем юристы отваживаются на ответы, начиная от пассивного сопротивления до вооруженного восстания. В целом му‘тазилиты, ши‘иты и значительное число суннитских правоведов утверждали, что вооруженное восстание против несправедливого и незаконного правителя является обя­за­тель­ным. После X века с распадом халифата ‘Аббасидов и растущими случаями политических и социальных потрясений [fitna] ответы му‘тазилитов, ши‘итов и суннитов стали все более прагматичными, и менее идеалистическими, по своей природе, и они также стали существенно похожи друг на друга. Они утверждали, что восстание против несправедливого правителя оправдано только в том случае, если существует реальная возможность того, что такого правителя можно устранить путём восстания, и восстание не приведет к большим социальным потрясениям и страданиям, чем это произошло из-за несправедливости правителя. Фактически, му­суль­ман­ские юристы выступали за своего рода уравновешивающий тест, согласно которому восстание оправдано только в том случае, если общее добро перевешивает общее ожидаемое зло[14][15][16]. Однако во всех случаях большинство юристы утверждали, что незаконно участвовать или активно поддерживать несправедливого правителя в осуществлении его незаконных приказов[17].

Интересно, что основное внимание юристов, писавших после X века, было направлено не на оправданность или допустимость вос­ста­ния, а на действия в отношении к повстанцам. Основываясь на аяте аль-баги и прецеденте ‘Али ибн Абу Талиба (да будет доволен им Аллах) в борьбе с теми, кто восстал против него в битвах Верблюда и при Сиффине, мусульманские юристы разработали сложную область права, из­вест­ную как ахкам аль-бугат, которая связана с законностью восстания и действия в отношении к повстанцам. Согласно положениям ахкам аль-бугат, специальные правила применяются к мятежникам, которые сражаются, полагаясь на «благовидное толкование» [taʾwīl muḥtamal] или «веское основание», «законная жалоба» [dhikr maẓlama]. Мусульмане, которые полагаются на благовидное толкование или благовидное веское основание, обозначаются как бугат и к ним относятся с определённой степенью доброжелательности. Напротив, мусульмане, которые борется по племенным причинам [ʿaṣabiyya] или из простой жадности, не считаются бугатами и не имеют права на доброжелательное отношение. Согласно мнению классический юристов, те, кто не полагается на благовидное толкование или веское основание, рассматриваются как бандиты или разбойники и должны быть убиты или казнены, а при определённых обстоятельствах им грозит ампутация конечности или изгнание[18][19][20]. Другими словами, аят аль-хираба применяется только к обычным разбойникам или к мятежникам, у которых нет благовидного толкования или веского основания, следовательно, не квалифицирующиеся как бугат. Однако, если мятежники действительно квалифицируются, как бугат, их дезертиры и раненые не могут быть высланы. Пленённые повстанцы не могут быть казнены или обращены в рабство, а дети и женщины мятежников не могут быть умышленно убиты, заключены в тюрьму или обращены в рабство. Пленённые повстанцы-мужчины должны быть освобождены после битвы или опасности продолжения боевых действий. Кроме того, имущество повстанцев не может считаться трафеем, а любое захваченное имущество должно быть возвращено после прекращения боевых действий. Кроме того, средства массового уничтожения, такие как баллиста, огнемёты или затопление, не могут использоваться без крайней необходимо. а любое захваченное имущество должно быть возвращено после прекращения боевых действий. Повстанцы не могут быть изуродованы или подвергнуты пыткам ни при каких обстоятельствах, а также им не может быть отказано в погребении по мусульманским канонам. Кроме того, повстанцы не могут быть наказаны или привлечены к ответственности за действия, совершенные в ходе боевых действий. Самое главное, что бугаты, по мнению большинства школ, не являются грешниками или преступниками. Более того, по мнению мусульманских юристов, термин бугат не означает осуждения или обвинение [laysa bi-ism dhamm][21][22]. Исключение составляют ханафиты, которые считали, что бугат являются грешниками, но согласились с тем, что их нельзя рассматривать как обычных преступников[23].

Требование та’виля, «толкование или причина», которое квалифицирует повстанцев, рассматриваемых как бугат, несколько рас­плыв­ча­то. По сути, это означает, что повстанцы полагаются на религиозное толкование, которое, по мнению юристов, не является еретическим. Как отмечалось выше, это коррелирует с альтернативным обоснованием, то есть обидой от воспринимаемой не­спра­вед­ли­вос­ти [dhikr maẓlama]. В принципе, мусульманские юристы не хотели отождествлять мусульман, которые сражаются или восстают из-за «высших мотивов» или бескорыстных причин с теми, кто прибегает к насилию из-за желания получить выгоду или от слепой верности племени или семье. Независимо от характера та’виля, мусульманские юристы считали, что для того, чтобы бугат мог претендовать на привилегированное отношение, они должны обладать степенью силы или шавкой (ар. شَوْقٌ‎). Сила в этом контексте означает, что бугат должен иметь определённую численность, чтобы их было нелегко преодолеть или победить. Мусульманские юрис­ты не указывают, сколько людей нужно для шавки, но просто заявляют, что одного или двух человек недостаточно. Они оправ­ды­ва­ют это численное требование, утверждая, что, поскольку бугат не несут ответственности за жизнь и имущество, раз­ру­шен­ное в ходе боевых действий, если статус бугат предоставляется отдельным лицам, независимо от степени поддержки, которой они могут пользоваться, страдания будут увеличиваться. Как выразились юристы, без требования шавки, распространится анархия и беззаконие [ḥattā la tafsad al-siyāsāt]. Они утверждали, что без требования шавки каждый нечестивый человек будет изобретать или сфабриковать та’виль и утверждать, что он является баги (ед. ч. от бугат)[24]. Следовательно, если человек прибегает к силе, полагаясь на правдоподобный та’виль, но не имеет шавку, он или она будет рассматриваться как обычный преступник и будет нести от­вет­ствен­ность за любую жизнь или разрушенное имущество.

Юристы, писавшие после монгольских нашествий в XIII веке, начали подчеркивать вопрос, который, возможно, особенно уместен для современной эпохи. Большое количество юристов утверждало, что некоторые методы вооруженного восстания настолько пре­до­су­ди­тель­ны и безнравственны, что мятежники, которые предпочитают использовать такие методы, должны рассматриваться в соответствии с аят аль-хираба, как нечестивцы на земле, а не по аяту аль-баги, как бугат. Эти юристы утверждали, что повстанцы, которые атакуют скрытно и без разбору убивают ни в чём не повинных гражданских лиц, не должны иметь статус бугата, даже если они придерживаются та’виля и обладают шавкой. Скорее, из-за их неизбирательных и наводящий ужас методов, такие повстанцы должны рассматриваться как мухарибун из аята аль-хираба и, следовательно, могут быть привлечены к ответственности за свои преступления и даже казнены. Несмотря на то, что они полагаются на религиозное толкование или веское основание, такой мухарибун совершает тяжкий грех, который должен быть наказан на этой земле и который будет наказан Богом в будущей жизни[25][26]. Не­уди­ви­тель­но, что несколько современных ученых отметили сходство между тем, что средневековые юристы осуждали как му­ха­ри­бун и действия террористов сегодня.

Примечания

  1. ↑ al-S̲h̲aybānī, Sunna. — 29, 445, 491, 492-494. (ар.)
  2. ↑ al-Rāzī, Mafātīḥ al-g̲h̲ayb. (ар.)
  3. ↑ Ibn Kat̲h̲īr, Tafsīr al-Qurʾān al-ʿaẓīm. (ар.)
  4. ↑ M. al-Zamak̲h̲sharī, al-Kas̲h̲s̲h̲āf. (ар.)
  5. ↑ Ibn al-Jawzī, Zād. (ар.)
  6. ↑ M. al-Ṭabarī, Taʾrīkh. — 5/141, 142, 159, 202-37. (ар.)
  7. ↑ Ibn al-At̲h̲īr, Kāmil. — 3/336, 343, 344, 455. (ар.)
  8. ↑ Ibn al-Aʿt̲h̲am, Futūḥ. — 3/114-152. (ар.)
  9. ↑ Ibn al-Jawzī, Muntaẓam. — 7/211, 212. (ар.)
  10. ↑ Abū Bakr al-Jaṣṣāṣ, Aḥkām. — 2/409-11, 413, 414. (ар.)
  11. ↑ Ibn Abī Zayd, Nawādir. — 14/474. (ар.)
  12. ↑ al-Māwardī, Kitāb al-Qitāl. — 70-73, 75. (ар.)
  13. ↑ Abū Dāwūd, Sunan. — 4/94. (ар.)
  14. ↑ Ibn ʿĀbidīn, Radd. — 6/415. (ар.)
  15. ↑ Ibn Mufliḥ, Furūʿ. — 6/160. (ар.)
  16. ↑ al-Juwaynī, Ghiyāth. — 115. (ар.)
  17. ↑ Ibn Taymiyya, Siyāsa. — 77. (ар.)
  18. ↑ Ibn al-Muqriʾ, Ikhlāṣ. — 4/128. (ар.)
  19. ↑ Ibn ʿĀbidīn, Radd. — 7/188. (ар.)
  20. ↑ M. al-Nawawī, Rawḍa. — 7/364, 365. (ар.)
  21. ↑ al-Māwardī, Kitāb al-Qitāl. — 164, 165. (ар.)
  22. ↑ Ibn Qudāma, Mughnī. — 10/61. (ар.)
  23. ↑ Abū Bakr al-Jaṣṣāṣ, Aḥkām. — 3/402-404. (ар.)
  24. ↑ Abū Ḥāmid al-G̲h̲azālī, Wajīz. — 164. (ар.)
  25. ↑ Ibn al-Muqriʾ, Ikhlāṣ. — 4/128. (ар.)
  26. ↑ Ibn ʿĀbidīn, Radd. — 7/188. (ар.)

Литература

Использованная литература

Информация о статье

  • Автор: Нагметов, Р. Ш.; E-mail: feedback@quranacademy.org.
  • Библиографическая ссылка: Восстание [Электронный ресурс] // QuranAcademy.org: Академия Корана. 2019 г.
  • URL: http://ru.quranacademy.org/encyclopedia/article/Tamarrud
  • Дата первой публикации: 3 марта 2019 г.

Сотрудничество

Академия Корана при­гла­ша­ет к сотруд­ни­чест­ву авторов статей, редакто­ров, пере­вод­чи­ков, волон­тёров и т. д. Об ус­ло­виях сотрудни­чест­ва и других интере­сую­щих Вас вопросах мо­же­те спросить в на­шем Те­ле­грам-ак­каунте.

Основной автор этой статьи — участник Maqivi. Если вы хотите обсудить содержание статьи, то перейдите на страницу обсуждения статьи или на страницу обсуждения участника.

Ссылки: 🔍 Просмотр (адм, арх, dev) / Википедия (цит.) / Iequran (л,с, а) / corpus / Brill: (1, 2, 3) / EQ / Islamica (ш, с) / TDVIA (ш) / ИЭС’91 / Али-заде

Мета-теги:  / Google (hqa) / Яндекс : * {{TDV||статья||yıl=|cilt=|sayfa=}}


 Просмотр этого шаблона Насилие
Война (الحرب — харб) Войско (джунд) • Джихад (الجهاد) • Завоевание (фатх) • Оружие (аслиха) • Отвага (шаджа‘а) • Пленник (асир) • Победа (фавз) • Походы и битвы Пророка (галиб) • Сражение (القتال — киталь) Трофеи (ганима)
Вражда (‘адава) Убийство (катль)
Восстание (хурудж, тамарруд) Ослушание • Послушание (та‘а) • Притеснение (рахак) • Притеснение на Земле (мустад‘ифун)
Источник — https://www.ar.holyquran.wiki/index.php?title=Восстание&oldid=44076