Доисламская поэзия: различия между версиями
Maqivi (обсуждение | вклад) Нет описания правки |
Maqivi (обсуждение | вклад) Нет описания правки |
||
| Строка 10: | Строка 10: | ||
| см. также = [[Эпоха невежества]], [[устная традиция в доисламской Аравии|уст­ная традиция в доисламской Ара­вии]], [[устная передача Корана|устная передача Ко­ра­на]], [[арабская литература]], [[притчи в арабском фольклоре|притчи в арабском фолькло­ре]] | | см. также = [[Эпоха невежества]], [[устная традиция в доисламской Аравии|уст­ная традиция в доисламской Ара­вии]], [[устная передача Корана|устная передача Ко­ра­на]], [[арабская литература]], [[притчи в арабском фольклоре|притчи в арабском фолькло­ре]] | ||
}} | }} | ||
'''Доисла́мская поэ́зия''' — [[поэзия]] [[араб]]ов [[Эпоха невежества|времён невежества]] (джахилии). На рубеже 6—7 веков для жителей внутренней [[Аравия|Аравии]] поэзия оставалась основной формой литера­турного творчества.{{переход|История}} [[бедуины|Бедуинская]] поэзия сочинялась на основе шестнадцати | '''Доисла́мская поэ́зия''' — [[поэзия]] [[араб]]ов [[Эпоха невежества|времён невежества]] (джахилии). На рубеже 6—7 веков для жителей внутренней [[Аравия|Аравии]] поэзия оставалась основной формой литера­турного творчества.{{переход|История}} [[бедуины|Бедуинская]] поэзия сочинялась на основе шестнадцати стихот­вор­ных размеров, которые назывались ''биха̄р''.{{переход|Стихотворные размеры}} Важное место в устном твор­чест­ве ара­витян занимали племенные предания (''аййа̄м аль-‘араб'') и [[пословицы]] (''амса̄ль'').{{переход|Жанры устного творчества}}{{Превью}} | ||
== История == | == История == | ||
На протяжении всей истории ни один литературный памятник не оказал большего | На протяжении всей истории ни один литературный памятник не оказал большего вли­яния на развитие [[языки|языка]], сознания и культуры арабов, чем Священный [[Коран]]. Его появление — явление уникальное, стоящее в стороне от развития словесного твор­чес­тва жителей [[пустыни]]. Коранический [[стиль]] не имеет предтечи в творчестве древних арабов и не получил развития в литературе исламского периода. Его идеи и образы, лексические особенности и фонологический строй в той или иной степени отразились на всех памятниках средневековой арабской литературы, ввиду чего исследователи рассматривают Коран как стилевую парадигму арабо-мусульманской культуры. Но с духовной культурой [[Эпоха невежества|доисламской]] [[Аравия|Аравии]] его связывает только общий язык. Поэтому его лингвистические особенности представляют интерес не только для понимания мусульманской традиции, но и для установления связей Корана со средой, в которой он начал распространяться{{sfn|Э.Р. Кулиев|2010|name=К-132|с={{страницы|hse|132}}}}. | ||
Мусульманские авторы изучают стиль Корана в контексте идеи [[Неподражаемость Корана|неповторимости]]. Меж­ду тем в трудах [[востоковед]]ов стиль писания исследуется с целью доказать его связь с литературой [[язычество|языческой]] [[Аравия|Аравии]]. В 1914 году бельгийский исламовед и арабист [[Анри Ламменс|А. | Мусульманские авторы изучают стиль Корана в контексте идеи [[Неподражаемость Корана|неповторимости]]. Меж­ду тем в трудах [[востоковед]]ов стиль писания исследуется с целью доказать его связь с литературой [[язычество|языческой]] [[Аравия|Аравии]]. В 1914 году бельгийский исламовед и арабист [[Анри Ламменс|А. Лам­менс]] (ум. 1937) допустил, что истоки коранического [[Красноречие|красноречия]] можно найти в кор­пу­се доисламской словесности. В 1910 году венгерский востоковед [[Игнац Гольдциер|И. Гольдциер]] (ум. 1921) обратил внимание на лек­си­ко-стилистическую общность языка Корана и [[садж‘]]а [[прорицатель|прорицателей]] и племенных [[оратор]]ов. В более поздних работах как оте­чественных ([[Пётр Грязневич|П. Грязневич]], [[Ефим Резван|Е. Резван]]), так и западных ([[Ричард Белл|Р. Белл]], [[Монтгомери Уотт|У. М. Уотт]], [[Гамильтон Гибб|Г. Гибб]]) авторов были предприняты попытки сопоста­вить коранический текст с основными формами арабской речи доисламской эпохи: поэзией, племенными пре­да­ни­ями, [[пословица|пос­ло­вицами]], речами прорицателей и [[племя|племенных]] ораторов и т. п.<ref name="К-132" /> | ||
На рубеже 6—7 веков для жителей внутренней Аравии поэзия оставалась основной формой литературного творчества. | На рубеже 6—7 веков для жителей внутренней Аравии поэзия оставалась основной формой литературного творчества. Бу­дучи подлинными ценителями слова, арабы прививали своим детям любовь к родному языку и поэзии<ref name="К-132" />. Племенная по­эзия служила способом прославления своего рода, оберегания его чести, укрепления связей с союзниками, высмеивания и по­ношения [[враг]]ов. Племена [[забота|заботились]] о своих поэтах, оберегали их во время [[война|войн]], время от времени устраивали для них уго­щения. Говорят, что арабы-язычники поздравляли друг друга только с [[рождение]]м [[мальчик]]а, появлением нового поэта и рождением [[лошадь|жеребца]]. Наиболее одарённые поэты чествовались на ярмарках ‘Указ, Миджанна, Зу аль-Маджаз. Ка­сы­ды Имру аль-Кайса аль-Кинди, Тарафы ибн аль-‘Абда, Зухайра ибн Абу Сульмы, ‘Антары ибн Шаддада, Лябида ибн Раби‘а, аль-Хариса ибн Хиллизы и ‘Амра ат-Тугляби были вывешены на [[стена|стенах]] [[аль-Ка‘ба|Каабы]] (аль-Ка‘бы){{sfn|Э.Р. Кулиев|2010|name=К-133|с={{страницы|hse|133}}}}. | ||
== Стихотворные размеры == | == Стихотворные размеры == | ||
[[бедуины|Бедуинская]] поэзия сочинялась на основе шестнадцати стихотворных размеров, которые назывались ''биха̄р''. Этот термин происходит от слова ''бахр'' («[[море]]», «[[вода]]»), потому что размеренная речь течёт подобно воде. В священной книге под­чёр­ки­вается, что [[коран]]ическая речь отличается от поэзии как своим ритмом {{hqa6|69|41}}, так и содержанием {{hqa6|26|225}}. И хотя концов­ки многих аятов [[рифма|рифмуются]], стилистические различия между Кораном и поэзией очевидны. Строфы арабских стихо­тво­рений обычно завершаются одной и той же согласной с одинаковыми гласными, а краткие гласные окончания, следую­щие за согласной рифмой, произносятся в конце строфы как долгие<ref name="К-133" />. | [[бедуины|Бедуинская]] поэзия сочинялась на основе шестнадцати стихотворных размеров, которые назывались ''биха̄р''. Этот термин происходит от слова ''бахр'' («[[море]]», «[[вода]]»), потому что размеренная речь течёт подобно воде. В священной книге под­чёр­ки­вается, что [[коран]]ическая речь отличается от поэзии как своим ритмом {{hqa6|69|41}}, так и содержанием {{hqa6|26|225}}. И хотя концов­ки многих аятов [[рифма|рифмуются]], стилистические различия между Кораном и поэзией очевидны. Строфы арабских стихо­тво­рений обычно завершаются одной и той же согласной с одинаковыми гласными, а краткие гласные окончания, следую­щие за согласной рифмой, произносятся в конце строфы как долгие<ref name="К-133" />. | ||
Между тем в Коране чаще всего встречаются ассонансные рифмы, в которых гласные окончания, следующие за согласной рифмой, редуцируются (по У. М. Уотту). Кроме того, как отмечают [[комментаторы]], ни один из коранических [[аят]]ов не согла­су­ется с общеизвестными стихотворными размерами. [[Ибн аль-‘Араби]] в своём [[тафсир]]е ''Ахка̄м аль-К̣ур’а̄н'' («Положения | Между тем в Коране чаще всего встречаются ассонансные рифмы, в которых гласные окончания, следующие за согласной рифмой, редуцируются (по У. М. Уотту). Кроме того, как отмечают [[комментаторы]], ни один из коранических [[аят]]ов не согла­су­ется с общеизвестными стихотворными размерами. [[Ибн аль-‘Араби]] в своём [[тафсир]]е ''Ахка̄м аль-К̣ур’а̄н'' («Положения Ко­ра­на») опровергает мнение ряда авторов о том, что некоторые аяты ложатся на стихотворные размеры<ref name="К-133" />. | ||
Например, аят {{hqa10|А после того, как Ты упокоил меня, Ты наблюдал за ними. Ты — Свидетель всякой вещи|5|117}} ошибочно относят к размеру ''мутака̄риб''. Это суждение было бы справедливо, если бы аят звучал: «فَلَمَّا تَوَفَّيْتَنِي كُنْتَ أَنْتَ الرَّقِيبَ عَلَيْهِمْ وَأَنْتَ عَلَى كُلِّ». Но без двух последних слов смысл выражения остаётся незавершённым, а в полном виде оно не ложится на стихотворный размер. Другой аят {{hqa10|Скажи: “Вам обещан [[день]], который вы не сможете отдалить или приблизить даже на [[час]]”|34|30}} | Например, аят {{hqa10|А после того, как Ты упокоил меня, Ты наблюдал за ними. Ты — Свидетель всякой вещи|5|117}} ошибочно относят к размеру ''мутака̄риб''. Это суждение было бы справедливо, если бы аят звучал: «فَلَمَّا تَوَفَّيْتَنِي كُنْتَ أَنْتَ الرَّقِيبَ عَلَيْهِمْ وَأَنْتَ عَلَى كُلِّ». Но без двух последних слов смысл выражения остаётся незавершённым, а в полном виде оно не ложится на стихотворный размер. Другой аят {{hqa10|Скажи: “Вам обещан [[день]], который вы не сможете отдалить или приблизить даже на [[час]]”|34|30}} оши­бочно причисляется к размеру ''рамаль''. Если бы это суждение было справедливо, то первая часть аята выглядела бы: «قُلْ لَكُمْ مِيعَادُ يَوْمٍ تَأْخِرُونَا» — и совершенно ясно, что в таком виде его нельзя назвать Кораном<ref name="К-133" />. | ||
В понимании аравитян красноречие требовало ритмически организовывать каждую речь, и важные обращения обычно [[декламация|декламировались]] в форме садж‘а — ритмизованной прозы, обычно с упорядоченными ассонансными созвучиями. Садж‘ отличается от обычной прозы не только наличием [[рифмы]], но и ритмической организацией текста, достигаемой не за счёт чередования долгих и кратких слогов, а за счёт равного количества слов в рифмующихся фрагментах. Таким стилем | В понимании аравитян красноречие требовало ритмически организовывать каждую речь, и важные обращения обычно [[декламация|декламировались]] в форме садж‘а — ритмизованной прозы, обычно с упорядоченными ассонансными созвучиями. Садж‘ отличается от обычной прозы не только наличием [[рифмы]], но и ритмической организацией текста, достигаемой не за счёт чередования долгих и кратких слогов, а за счёт равного количества слов в рифмующихся фрагментах. Таким стилем поль­зовались племенные ораторы, военачальники, прорицатели. В средневековой литературе сохранились примеры речей, про­из­несённых садж‘ем<ref name="К-133" />. | ||
== Жанры устного творчества == | == Жанры устного творчества == | ||
Обычно при помощи садж‘а организовывалась речь, состоявшая из коротких обрывистых предложений. Отдельные фразы оставались недосказанными, благодаря чему создавалось впечатление, что речь оратора не поспевает за движением его мысли. Особенно часто это проявлялось в речах прорицателей (''ка̄хин''), игравших важную роль в жизни языческого об­щест­ва. В большинстве своём они прислуживали [[идол]]ам, поддерживая племенные [[обычаи]], верования и порядки. Сделав [[Жертвоприношение|при­но­шение]] идолу, люди просили кахинов заглянуть в [[прошлое|прошлое]] или [[будущее]], найти потерянную вещь или разрешить какой-нибудь [[спор]]. Те же в свою очередь впадали в экстатическое состояние, чтобы получить ответы от «божественных» сил. Речи ка­хи­нов были обрывистыми и запутанными, нередко содержали непонятные слова. Это соответствовало пред­став­ле­ниям ара­бов о том, как разговаривают духи ([[джинн]]ы), тем более что язычники верили, что кахинам помогали могу­щест­вен­ные | Обычно при помощи садж‘а организовывалась речь, состоявшая из коротких обрывистых предложений. Отдельные фразы оставались недосказанными, благодаря чему создавалось впечатление, что речь оратора не поспевает за движением его мысли. Особенно часто это проявлялось в речах прорицателей (''ка̄хин''), игравших важную роль в жизни языческого об­щест­ва. В большинстве своём они прислуживали [[идол]]ам, поддерживая племенные [[обычаи]], верования и порядки. Сделав [[Жертвоприношение|при­но­шение]] идолу, люди просили кахинов заглянуть в [[прошлое|прошлое]] или [[будущее]], найти потерянную вещь или разрешить какой-нибудь [[спор]]. Те же в свою очередь впадали в экстатическое состояние, чтобы получить ответы от «божественных» сил. Речи ка­хи­нов были обрывистыми и запутанными, нередко содержали непонятные слова. Это соответствовало пред­став­ле­ниям ара­бов о том, как разговаривают духи ([[джинн]]ы), тем более что язычники верили, что кахинам помогали могу­щест­вен­ные ду­хи{{sfn|Э.Р. Кулиев|2010|name=К-134|с={{страницы|hse|134}}}}. | ||
Известно, что [[мекка]]нцы сравнивали коранические [[проповеди]] с заклинаниями кахинов, однако трудно утверждать, что именно служило поводом для этого. Сходство религиозного опыта Мухаммада {{сас}} с их экстатическими состояниями? Или сходство садж‘а с языком Корана? Или просто желание отвергнуть [[Проповедь пророка Мухаммада|проповеди]] [[Пророк]]а {{сас}} под любым предлогом? Пожа­луй, современники Мухаммада {{сас}} осознавали разницу между Кораном и языческими заклинаниями — как в содер­жа­тель­ном, так и в стилистическом плане. В противном случае было бы нецелесообразно однозначно проводить различия между ними в самом Коране {{hqa6|69|42}}. Тем не менее некоторые [[Россия|отечественные]] и западные исламоведы допускают сходство садж‘а с некоторыми фрагментами писания (например, с [[клятва|клятвенными]] зачинами сур {{№|51}} и {{№|77}}), рассматривая его как предтечу коранического стиля<ref name="К-134" />. | Известно, что [[мекка]]нцы сравнивали коранические [[проповеди]] с заклинаниями кахинов, однако трудно утверждать, что именно служило поводом для этого. Сходство религиозного опыта Мухаммада {{сас}} с их экстатическими состояниями? Или сходство садж‘а с языком Корана? Или просто желание отвергнуть [[Проповедь пророка Мухаммада|проповеди]] [[Пророк]]а {{сас}} под любым предлогом? Пожа­луй, современники Мухаммада {{сас}} осознавали разницу между Кораном и языческими заклинаниями — как в содер­жа­тель­ном, так и в стилистическом плане. В противном случае было бы нецелесообразно однозначно проводить различия между ними в самом Коране {{hqa6|69|42}}. Тем не менее некоторые [[Россия|отечественные]] и западные исламоведы допускают сходство садж‘а с некоторыми фрагментами писания (например, с [[клятва|клятвенными]] зачинами сур {{№|51}} и {{№|77}}), рассматривая его как предтечу коранического стиля<ref name="К-134" />. | ||
Важное место в устном творчестве аравитян занимали племенные предания (''аййа̄м аль-‘араб''). Это рассказы о [[война]]х, [[союз]] | Важное место в устном творчестве аравитян занимали племенные предания (''аййа̄м аль-‘араб''). Это рассказы о [[война]]х, [[союз|со­юзах]] и других событиях из жизни арабских племён, иногда содержащие стихотворения, боевые гимны, речи вое­началь­ни­ков и племенных ораторов, тексты [[договор]]ов и т. д. В отличие от поэзии, которая отражала характер межплемен­ных от­но­шений, ''аййа̄м аль-‘араб'' поддерживали социальную организацию внутри племени, обеспечивали сохранение и передачу кол­лек­тивного опыта<ref name="К-134" />. | ||
Стилистически аравийские предания имеют мало общего с Кораном, но в содержательном плане некоторые исследователи указывают на сходство в осмыслении исторических событий. Возможно, это объясняется тем, что ''аййа̄м аль-‘араб'' были | Стилистически аравийские предания имеют мало общего с Кораном, но в содержательном плане некоторые исследователи указывают на сходство в осмыслении исторических событий. Возможно, это объясняется тем, что ''аййа̄м аль-‘араб'' были за­писаны лишь в 8 веке и поучительные коранические рассказы оказали влияние на характер подачи материала. Из­вест­ны­ми знатоками преданий данного жанра были [[Ибн ‘Аббас]] {{ра}}, Хаммад ибн Сабур (ум. 772), Абу ‘Убайда ат-Тайми (ум. 824), [[аль-Джахиз|аль-Джа­хиз]] (ум. 869), [[Абу аль-Фарадж аль-Асбахани|Абу аль-Фарадж аль-Асбахани]] (ум. 967) и др.{{sfn|Э.Р. Кулиев|2010|name=К-135|с={{страницы|hse|135}}}} | ||
Другим жанром устного творчества арабов были [[пословицы]] (''амса̄ль''), в которых образность речи эффектно сочеталась с лаконичностью. В одних пословицах увековечивалась память о старейшинах, [[воин]]ах и мудрецах арабских племён, в других отражались нормы быта и поведения. Наиболее изысканные пословицы становились частью касыд и стихотворений, а | Другим жанром устного творчества арабов были [[пословицы]] (''амса̄ль''), в которых образность речи эффектно сочеталась с лаконичностью. В одних пословицах увековечивалась память о старейшинах, [[воин]]ах и мудрецах арабских племён, в других отражались нормы быта и поведения. Наиболее изысканные пословицы становились частью касыд и стихотворений, а свя­занные с ними истории изустно передавались из [[поколения]] в поколение<ref name="К-135" />. | ||
Уместно упомянуть, что в тексте Корана нет ни племенных, ни нравоучительных пословиц, бытовавших в аравийской среде. По мнению богословов, это связано с тем, что каждая пословица когда-либо была впервые произнесена обычным чело­ве­ком, тогда как Коран — это [[несотворённость Корана|несотворённая]] речь [[Аллах]]а. Тем не менее поучительный смысл некоторых ''[[амсаль|амса̄ль]]'' отра­жа­ет­ся в коранических аятах, а [[дидактика|дидактические]] приёмы образной речи искусно используются в [[притча]]х-рассказах и притчах-срав­не­ни­ях<ref name="К-135" />. | Уместно упомянуть, что в тексте Корана нет ни племенных, ни нравоучительных пословиц, бытовавших в аравийской среде. По мнению богословов, это связано с тем, что каждая пословица когда-либо была впервые произнесена обычным чело­ве­ком, тогда как Коран — это [[несотворённость Корана|несотворённая]] речь [[Аллах]]а. Тем не менее поучительный смысл некоторых ''[[амсаль|амса̄ль]]'' отра­жа­ет­ся в коранических аятах, а [[дидактика|дидактические]] приёмы образной речи искусно используются в [[притча]]х-рассказах и притчах-срав­не­ни­ях<ref name="К-135" />. | ||
| Строка 63: | Строка 63: | ||
* {{Корановедение 2010|часть=Коран и доисламская аравийская словесность|часть архив=|часть архив дата=|стр=132-134|автор=Кулиев}} | * {{Корановедение 2010|часть=Коран и доисламская аравийская словесность|часть архив=|часть архив дата=|стр=132-134|автор=Кулиев}} | ||
{{Литература2}} | {{Литература2}} | ||
* {{ЭКорана|A. Jones|Poetry and Poets|EQSIM_00332|том=4|стр=110}} | * {{ЭКорана|A. Jones|Poetry and Poets|EQSIM_00332|том=4|стр=110}}<!-- | ||
* {{IEQ||Poets and Poetry||том=4|en=}} | * {{IEQ||Poets and Poetry||том=4|en=}}--> | ||
* {{Энис/2|Ibn al-Muʿtazz, A. Arazi, S. Moreh, J.T.P. de Bruijn, Ç. Balim, J.A. Haywood and M. Hiskett|S̲h̲iʿr|COM_1058|том=|стр=}} | * {{Энис/2|Ibn al-Muʿtazz, A. Arazi, S. Moreh, J.T.P. de Bruijn, Ç. Balim, J.A. Haywood and M. Hiskett|S̲h̲iʿr|COM_1058|том=|стр=}} | ||
Версия от 22:52, 16 апреля 2022
| Доисламская поэзия |
 |
| по-арабски: الشعر الجاهلي |
| теги: - |
| ключевые слова: древнеарабская поэзия, джахилийская поэзия |
| см. также: Эпоха невежества, устная традиция в доисламской Аравии, устная передача Корана, арабская литература, притчи в арабском фольклоре |
Доисла́мская поэ́зия — поэзия арабов времён невежества (джахилии). На рубеже 6—7 веков для жителей внутренней Аравии поэзия оставалась основной формой литературного творчества. Бедуинская поэзия сочинялась на основе шестнадцати стихотворных размеров, которые назывались биха̄р. Важное место в устном творчестве аравитян занимали племенные предания (аййа̄м аль-‘араб) и пословицы (амса̄ль).
История
На протяжении всей истории ни один литературный памятник не оказал большего влияния на развитие языка, сознания и культуры арабов, чем Священный Коран. Его появление — явление уникальное, стоящее в стороне от развития словесного творчества жителей пустыни. Коранический стиль не имеет предтечи в творчестве древних арабов и не получил развития в литературе исламского периода. Его идеи и образы, лексические особенности и фонологический строй в той или иной степени отразились на всех памятниках средневековой арабской литературы, ввиду чего исследователи рассматривают Коран как стилевую парадигму арабо-мусульманской культуры. Но с духовной культурой доисламской Аравии его связывает только общий язык. Поэтому его лингвистические особенности представляют интерес не только для понимания мусульманской традиции, но и для установления связей Корана со средой, в которой он начал распространяться[1].
Мусульманские авторы изучают стиль Корана в контексте идеи неповторимости. Между тем в трудах востоковедов стиль писания исследуется с целью доказать его связь с литературой языческой Аравии. В 1914 году бельгийский исламовед и арабист А. Ламменс (ум. 1937) допустил, что истоки коранического красноречия можно найти в корпусе доисламской словесности. В 1910 году венгерский востоковед И. Гольдциер (ум. 1921) обратил внимание на лексико-стилистическую общность языка Корана и садж‘а прорицателей и племенных ораторов. В более поздних работах как отечественных (П. Грязневич, Е. Резван), так и западных (Р. Белл, У. М. Уотт, Г. Гибб) авторов были предприняты попытки сопоставить коранический текст с основными формами арабской речи доисламской эпохи: поэзией, племенными преданиями, пословицами, речами прорицателей и племенных ораторов и т. п.[1]
На рубеже 6—7 веков для жителей внутренней Аравии поэзия оставалась основной формой литературного творчества. Будучи подлинными ценителями слова, арабы прививали своим детям любовь к родному языку и поэзии[1]. Племенная поэзия служила способом прославления своего рода, оберегания его чести, укрепления связей с союзниками, высмеивания и поношения врагов. Племена заботились о своих поэтах, оберегали их во время войн, время от времени устраивали для них угощения. Говорят, что арабы-язычники поздравляли друг друга только с рождением мальчика, появлением нового поэта и рождением жеребца. Наиболее одарённые поэты чествовались на ярмарках ‘Указ, Миджанна, Зу аль-Маджаз. Касыды Имру аль-Кайса аль-Кинди, Тарафы ибн аль-‘Абда, Зухайра ибн Абу Сульмы, ‘Антары ибн Шаддада, Лябида ибн Раби‘а, аль-Хариса ибн Хиллизы и ‘Амра ат-Тугляби были вывешены на стенах Каабы (аль-Ка‘бы)[2].
Стихотворные размеры
Бедуинская поэзия сочинялась на основе шестнадцати стихотворных размеров, которые назывались биха̄р. Этот термин происходит от слова бахр («море», «вода»), потому что размеренная речь течёт подобно воде. В священной книге подчёркивается, что кораническая речь отличается от поэзии как своим ритмом [69:41], так и содержанием [26:225]. И хотя концовки многих аятов рифмуются, стилистические различия между Кораном и поэзией очевидны. Строфы арабских стихотворений обычно завершаются одной и той же согласной с одинаковыми гласными, а краткие гласные окончания, следующие за согласной рифмой, произносятся в конце строфы как долгие[2].
Между тем в Коране чаще всего встречаются ассонансные рифмы, в которых гласные окончания, следующие за согласной рифмой, редуцируются (по У. М. Уотту). Кроме того, как отмечают комментаторы, ни один из коранических аятов не согласуется с общеизвестными стихотворными размерами. Ибн аль-‘Араби в своём тафсире Ахка̄м аль-К̣ур’а̄н («Положения Корана») опровергает мнение ряда авторов о том, что некоторые аяты ложатся на стихотворные размеры[2].
Например, аят 
А после того, как Ты упокоил меня, Ты наблюдал за ними. Ты — Свидетель всякой вещи
[5:117] ошибочно относят к размеру мутака̄риб. Это суждение было бы справедливо, если бы аят звучал: «فَلَمَّا تَوَفَّيْتَنِي كُنْتَ أَنْتَ الرَّقِيبَ عَلَيْهِمْ وَأَنْتَ عَلَى كُلِّ». Но без двух последних слов смысл выражения остаётся незавершённым, а в полном виде оно не ложится на стихотворный размер. Другой аят Скажи: “Вам обещан день, который вы не сможете отдалить или приблизить даже на час” [34:30] ошибочно причисляется к размеру рамаль. Если бы это суждение было справедливо, то первая часть аята выглядела бы: «قُلْ لَكُمْ مِيعَادُ يَوْمٍ تَأْخِرُونَا» — и совершенно ясно, что в таком виде его нельзя назвать Кораном[2].
В понимании аравитян красноречие требовало ритмически организовывать каждую речь, и важные обращения обычно декламировались в форме садж‘а — ритмизованной прозы, обычно с упорядоченными ассонансными созвучиями. Садж‘ отличается от обычной прозы не только наличием рифмы, но и ритмической организацией текста, достигаемой не за счёт чередования долгих и кратких слогов, а за счёт равного количества слов в рифмующихся фрагментах. Таким стилем пользовались племенные ораторы, военачальники, прорицатели. В средневековой литературе сохранились примеры речей, произнесённых садж‘ем[2].
Жанры устного творчества
Обычно при помощи садж‘а организовывалась речь, состоявшая из коротких обрывистых предложений. Отдельные фразы оставались недосказанными, благодаря чему создавалось впечатление, что речь оратора не поспевает за движением его мысли. Особенно часто это проявлялось в речах прорицателей (ка̄хин), игравших важную роль в жизни языческого общества. В большинстве своём они прислуживали идолам, поддерживая племенные обычаи, верования и порядки. Сделав приношение идолу, люди просили кахинов заглянуть в прошлое или будущее, найти потерянную вещь или разрешить какой-нибудь спор. Те же в свою очередь впадали в экстатическое состояние, чтобы получить ответы от «божественных» сил. Речи кахинов были обрывистыми и запутанными, нередко содержали непонятные слова. Это соответствовало представлениям арабов о том, как разговаривают духи (джинны), тем более что язычники верили, что кахинам помогали могущественные духи[3].
Известно, что мекканцы сравнивали коранические проповеди с заклинаниями кахинов, однако трудно утверждать, что именно служило поводом для этого. Сходство религиозного опыта Мухаммада ﷺ с их экстатическими состояниями? Или сходство садж‘а с языком Корана? Или просто желание отвергнуть проповеди Пророка ﷺ под любым предлогом? Пожалуй, современники Мухаммада ﷺ осознавали разницу между Кораном и языческими заклинаниями — как в содержательном, так и в стилистическом плане. В противном случае было бы нецелесообразно однозначно проводить различия между ними в самом Коране [69:42]. Тем не менее некоторые отечественные и западные исламоведы допускают сходство садж‘а с некоторыми фрагментами писания (например, с клятвенными зачинами сур аз̱-З̱а̄рийа̄т (51, «Рассеивающие») и аль-Мурсаля̄т (77, «Посылаемые»)), рассматривая его как предтечу коранического стиля[3].
Важное место в устном творчестве аравитян занимали племенные предания (аййа̄м аль-‘араб). Это рассказы о войнах, союзах и других событиях из жизни арабских племён, иногда содержащие стихотворения, боевые гимны, речи военачальников и племенных ораторов, тексты договоров и т. д. В отличие от поэзии, которая отражала характер межплеменных отношений, аййа̄м аль-‘араб поддерживали социальную организацию внутри племени, обеспечивали сохранение и передачу коллективного опыта[3].
Стилистически аравийские предания имеют мало общего с Кораном, но в содержательном плане некоторые исследователи указывают на сходство в осмыслении исторических событий. Возможно, это объясняется тем, что аййа̄м аль-‘араб были записаны лишь в 8 веке и поучительные коранические рассказы оказали влияние на характер подачи материала. Известными знатоками преданий данного жанра были Ибн ‘Аббас 
, Хаммад ибн Сабур (ум. 772), Абу ‘Убайда ат-Тайми (ум. 824), аль-Джахиз (ум. 869), Абу аль-Фарадж аль-Асбахани (ум. 967) и др.[4]
Другим жанром устного творчества арабов были пословицы (амса̄ль), в которых образность речи эффектно сочеталась с лаконичностью. В одних пословицах увековечивалась память о старейшинах, воинах и мудрецах арабских племён, в других отражались нормы быта и поведения. Наиболее изысканные пословицы становились частью касыд и стихотворений, а связанные с ними истории изустно передавались из поколения в поколение[4].
Уместно упомянуть, что в тексте Корана нет ни племенных, ни нравоучительных пословиц, бытовавших в аравийской среде. По мнению богословов, это связано с тем, что каждая пословица когда-либо была впервые произнесена обычным человеком, тогда как Коран — это несотворённая речь Аллаха. Тем не менее поучительный смысл некоторых амса̄ль отражается в коранических аятах, а дидактические приёмы образной речи искусно используются в притчах-рассказах и притчах-сравнениях[4].
Сопоставление стиля Корана с основными формами арабской словесности свидетельствует о его индивидуальности и уникальности. Он отличается и от стихотворных произведений, и от прозаических жанров. Несмотря на наличие рифмы и ритма, его также нельзя назвать ритмизованной прозой в традиционном понимании арабского термина садж‘. Как справедливо отметил известный арабский писатель Таха Хусайн, текст Корана это и не поэзия, и не проза, это просто Коран[4].
Примечания
Литература
- Использованная литература
- Э.Р. Кулиев, Коран и доисламская аравийская словесность // Корановедение: Учебное пособие. — М. : Изд-во МИУ, 2010. — С. 132-134. (рус.; сотр.)
- Дополнительная литература
- A. Jones, Poetry and Poets // Encyclopaedia of the Qurʾān. — Leiden : E. J. Brill, 2004. — Vol. IV (P—Sh). — P. 110. (англ.)
- Ibn al-Muʿtazz, A. Arazi, S. Moreh, J.T.P. de Bruijn, Ç. Balim, J.A. Haywood and M. Hiskett, S̲h̲iʿr // Encyclopaedia of Islam, Second Edition. — Leiden : E. J. Brill, 1997. — Vol. IX (San—Sze). (англ.)
Информация о статье
- Автор: Редакция сайта; E-mail: feedback@quranacademy.org.
- Библиографическая ссылка: Доисламская поэзия [Электронный ресурс] // QuranAcademy.org: Академия Корана. 2020 г.
- URL: http://ru.quranacademy.org/encyclopedia/article/shir-jahiliyya
- Дата первой публикации: 12 марта 2020 г.
Сотрудничество
Академия Корана приглашает к сотрудничеству авторов статей, редакторов, переводчиков, волонтёров и т. д. Об условиях сотрудничества и других интересующих Вас вопросах можете спросить в нашем Телеграм-аккаунте.
 Авторы этой статьи — участники проекта Академии Корана. Если вы хотите обсудить содержание статьи, то перейдите на страницу обсуждения статьи.
Ссылки: 🔍 Просмотр (адм, арх, dev) / Википедия (цит.) / and Poetry Iequran (л,с, а) / corpus / Brill: (1, 2, 3) / EQ / Islamica (ш, с) / TDVIA (ш) / ИЭС’91 / Али-заде Мета-теги: / Google (hqa) / Яндекс : * {{TDV||статья||yıl=|cilt=|sayfa=}} |