Доисламская поэзия

Доисламская поэзия

по-арабски: الشعر الجاهلي

теги: -

ключевые слова: древнеарабская поэзия, джахилийская поэзия

см. также: Эпоха невежества, арабская литература, уст­ная традиция в доисламской Ара­вии, прит­чи в араб­ском фолькло­ре

Доисла́мская поэ́зия — поэзия арабов времён невежества (джахилии). На рубеже 6—7 веков для жителей внутренней Аравии поэзия оставалась основной формой литера­тур­ного творчества. Бедуинская поэзия сочинялась на основе шестнадцати стихот­вор­ных размеров, которые назывались биха̄р. Важное место в устном твор­чест­ве ара­ви­тян занимали племенные предания (аййа̄м аль-‘араб) и пословицы (амса̄ль).

История

На протяжении всей истории ни один литературный памятник не оказал большего вли­яния на развитие языка, сознания и культуры арабов, чем Священный Коран. Его по­яв­ление — явление уникальное, стоящее в стороне от развития словесного твор­чес­тва жителей пустыни. Коранический стиль не имеет предтечи в творчестве древних ара­бов и не получил развития в литературе исламского периода. Его идеи и образы, лек­си­ческие особенности и фонологический строй в той или иной степени отразились на всех памятниках средне­вековой арабской литературы, ввиду чего исследо­ватели рас­смат­ривают Коран как стилевую парадигму арабо-мусульманской культуры. Но с ду­хов­ной культурой доисламской Аравии его связывает только общий язык. Поэтому его линг­вис­тические особенности представляют интерес не только для понимания му­суль­манской традиции, но и для установления связей Корана со средой, в которой он на­чал рас­пространяться.

Мусульманские авторы изучают стиль Корана в контексте идеи неповторимости. Меж­ду тем в трудах востоковедов стиль писания исследуется с целью доказать его связь с литературой языческой Аравии. В 1914 году бельгийский исламовед и арабист А. Лам­менс (ум. 1937) допустил, что истоки коранического красноречия можно найти в кор­пу­се доисламской словесности. В 1910 году венгерский востоковед И. Гольдциер (ум. 1921) обратил внимание на лек­си­ко-сти­листическую общность языка Корана и садж‘а прорицателей и племенных ораторов. В более поздних работах как оте­чест­вен­ных (П. Грязневич, Е. Резван), так и западных (Р. Белл, У. М. Уотт, Г. Гибб) авторов были предприняты попытки со­пос­та­вить коранический текст с основными фор­ма­ми арабской речи доисламской эпохи: поэзией, племенными пре­да­ни­ями, пос­ло­вицами, речами прорицателей и пле­мен­ных ораторов и т. п.

На рубеже 6—7 веков для жителей внутренней Аравии поэзия оставалась основной формой литературного творчества. Бу­дучи подлинными ценителями слова, арабы прививали своим детям любовь к родному языку и поэзии. Племенная по­эзия служила способом прославления своего рода, оберегания его чести, укрепления связей с союзниками, высмеивания и по­ношения врагов. Племена заботились о своих поэтах, оберегали их во время войн, время от времени устраивали для них уго­щения. Говорят, что арабы-язычники поздравляли друг друга только с рождением мальчика, появлением нового поэта и рождением жеребца. Наиболее одарённые поэты чествовались на ярмарках ‘Указ, Миджанна, Зу аль-Маджаз. Ка­сы­ды Имру аль-Кайса аль-Кинди, Тарафы ибн аль-‘Абда, Зухайра ибн Абу Сульмы, ‘Антары ибн Шаддада, Лябида ибн Раби‘а, аль-Хариса ибн Хиллизы и ‘Амра ат-Тугляби были вывешены на стенах Каабы (аль-Ка‘бы).

Стихотворные размеры

Бедуинская поэзия сочинялась на основе шестнадцати стихотворных размеров, которые назывались биха̄р. Этот термин происходит от слова бахр («море», «вода»), потому что размеренная речь течёт подобно воде. В священной книге под­чёр­ки­вается, что кораническая речь отличается от поэзии как своим ритмом [69:41], так и содержанием [26:225]. И хотя концов­ки многих аятов рифмуются, стилистические различия между Кораном и поэзией очевидны. Строфы арабских стихо­тво­рений обычно завершаются одной и той же согласной с одинаковыми гласными, а краткие гласные окончания, следую­щие за со­гласной рифмой, произносятся в конце строфы как долгие.

Между тем в Коране чаще всего встречаются ассонансные рифмы, в которых гласные окончания, следующие за согласной рифмой, редуцируются (по У. М. Уотту). Кроме того, как отмечают комментаторы, ни один из коранических аятов не согла­су­ется с общеизвестными стихотворными размерами. Ибн аль-‘Араби в своём тафсире Ахка̄м аль-К̣ур’а̄н («Положения Ко­ра­на») опровергает мнение ряда авторов о том, что некоторые аяты ложатся на стихотворные размеры.

Например, аят А после того, как Ты упокоил меня, Ты наблюдал за ними. Ты — Свидетель всякой вещи [5:117] ошибочно относят к размеру мутака̄риб. Это суждение было бы справедливо, если бы аят звучал: «فَلَمَّا تَوَفَّيْتَنِي كُنْتَ أَنْتَ الرَّقِيبَ عَلَيْهِمْ وَأَنْتَ عَلَى كُلِّ». Но без двух последних слов смысл выражения остаётся незавершённым, а в полном виде оно не ложится на стихотворный размер. Другой аят Скажи: “Вам обещан день, который вы не сможете отдалить или приблизить даже на час” [34:30] оши­бочно причисляется к размеру рамаль. Если бы это суждение было справедливо, то первая часть аята выглядела бы: «قُلْ لَكُمْ مِيعَادُ يَوْمٍ تَأْخِرُونَا» — и совершенно ясно, что в таком виде его нельзя назвать Кораном.

В понимании аравитян красноречие требовало ритмически организовывать каждую речь, и важные обращения обычно де­кла­мировались в форме садж‘а — ритмизованной прозы, обычно с упорядоченными ассонансными созвучиями. Садж‘ отличается от обычной прозы не только наличием рифмы, но и ритмической организацией текста, достигаемой не за счёт чередования долгих и кратких слогов, а за счёт равного количества слов в рифмующихся фрагментах. Таким стилем поль­зовались племенные ораторы, военачальники, прорицатели. В средневековой литературе сохранились примеры речей, про­из­несённых садж‘ем.

Жанры устного творчества

Обычно при помощи садж‘а организовывалась речь, состоявшая из коротких обрывистых предложений. Отдельные фразы оставались недосказанными, благодаря чему создавалось впечатление, что речь оратора не поспевает за движением его мысли. Особенно часто это проявлялось в речах прорицателей (ка̄хин), игравших важную роль в жизни языческого об­щест­ва. В большинстве своём они прислуживали идолам, поддерживая племенные обычаи, верования и порядки. Сделав при­но­шение идолу, люди просили кахинов заглянуть в прошлое или будущее, найти потерянную вещь или разрешить какой-нибудь спор. Те же в свою очередь впадали в экстатическое состояние, чтобы получить ответы от «божественных» сил. Речи ка­хи­нов были обрывистыми и запутанными, нередко содержали непонятные слова. Это соответствовало пред­став­ле­ниям ара­бов о том, как разговаривают духи (джинны), тем более что язычники верили, что кахинам помогали могу­щест­вен­ные ду­хи.

Известно, что мекканцы сравнивали коранические проповеди с заклинаниями кахинов, однако трудно утверждать, что имен­но служило поводом для этого. Сходство религиозного опыта Мухаммада ﷺ с их экстатическими состояниями? Или сходство садж‘а с языком Корана? Или просто желание отвергнуть проповеди Пророка ﷺ под любым предлогом? Пожа­луй, современники Мухаммада ﷺ осознавали разницу между Кораном и языческими заклинаниями — как в содер­жа­тель­ном, так и в стилистическом плане. В противном случае было бы нецелесообразно однозначно проводить различия между ними в самом Коране [69:42]. Тем не менее некоторые отечественные и западные исламоведы допускают сходство садж‘а с некоторыми фрагментами писания (например, с клятвенными зачинами сур аз̱-З̱а̄­ри­йа̄т (51, «Рас­сеи­ваю­щие») и аль-Мур­са­ля̄т (77, «По­сы­лае­мые»)), рассматривая его как предтечу коранического стиля.

Важное место в устном творчестве аравитян занимали племенные предания (аййа̄м аль-‘араб). Это рассказы о войнах, со­юзах и других событиях из жизни арабских племён, иногда содержащие стихотворения, боевые гимны, речи вое­началь­ни­ков и племенных ораторов, тексты договоров и т. д. В отличие от поэзии, которая отражала характер межплемен­ных от­но­шений, аййа̄м аль-‘араб поддерживали социальную организацию внутри племени, обеспечивали сохранение и передачу кол­лек­тив­но­го опыта.

Стилистически аравийские предания имеют мало общего с Кораном, но в содержательном плане некоторые исследователи указывают на сходство в осмыслении исторических событий. Возможно, это объясняется тем, что аййа̄м аль-‘араб были за­писаны лишь в 8 веке и поучительные коранические рассказы оказали влияние на характер подачи материала. Из­вест­ны­ми знатоками преданий данного жанра были Ибн ‘Аббас , Хаммад ибн Сабур (ум. 772), Абу ‘Убайда ат-Тайми (ум. 824), аль-Джа­хиз (ум. 869), Абу аль-Фарадж аль-Асбахани (ум. 967) и др.

Другим жанром устного творчества арабов были пословицы (амса̄ль), в которых образность речи эффектно сочеталась с лаконичностью. В одних пословицах увековечивалась память о старейшинах, воинах и мудрецах арабских племён, в других отражались нормы быта и поведения. Наиболее изысканные пословицы становились частью касыд и стихотворений, а свя­занные с ними истории изустно передавались из поколения в поколение.

Уместно упомянуть, что в тексте Корана нет ни племенных, ни нравоучительных пословиц, бытовавших в аравийской среде. По мнению богословов, это связано с тем, что каждая пословица когда-либо была впервые произнесена обычным чело­ве­ком, тогда как Коран — это несотворённая речь Аллаха. Тем не менее поучительный смысл некоторых амса̄ль отра­жа­ет­ся в коранических аятах, а дидактические приёмы образной речи искусно используются в притчах-рассказах и притчах-срав­не­ни­ях.

Сопоставление стиля Корана с основными формами арабской словесности свидетельствует о его индивидуальности и уни­кальности. Он отличается и от стихотворных произведений, и от прозаических жанров. Несмотря на наличие рифмы и рит­ма, его также нельзя назвать ритмизованной прозой в традиционном понимании арабского термина садж‘. Как спра­вед­ли­во отметил известный арабский писатель Таха Хусайн, текст Корана это и не поэзия, и не проза, это просто Ко­ран.

Литература

Использованная литература

• Э.Р. Кулиев, Коран и доисламская аравийская словесность // Корановедение: Учебное пособие. — М. : Изд-во МИУ, 2010. — С. 132-134. (рус.; сотр.)

Дополнительная литература

• A. Jones, Poetry and Poets // Encyclopaedia of the Qurʾān. — Leiden : E. J. Brill, 2004. — Vol. IV (P—Sh). — P. 110. (англ.)
• Ibn al-Muʿtazz, A. Arazi, S. Moreh, J.T.P. de Bruijn, Ç. Balim, J.A. Haywood and M. Hiskett, S̲h̲iʿr // Encyclopaedia of Islam, Second Edition. — Leiden : E. J. Brill, 1997. — Vol. IX (San—Sze). (англ.)

Информация о статье

• Автор: Редакция сайта; E-mail: feedback@quranacademy.org.
• Библиографическая ссылка: Доисламская поэзия [Электронный ресурс] // QuranAcademy.org: Академия Корана. 2020 г.
• URL: http://ru.quranacademy.org/encyclopedia/article/shir-jahiliyya
• Дата первой публикации: 12 марта 2020 г.

Сотрудничество

Академия Корана при­гла­ша­ет к сотруд­ни­чест­ву авторов статей, редакто­ров, пере­вод­чи­ков, волон­тёров и т. д. Об ус­ло­виях сотрудни­чест­ва и других интере­сую­щих Вас вопросах мо­же­те спросить в на­шем Те­ле­грам-ак­каунте.

Авторы этой статьи — участники проекта Академии Корана. Если вы хотите обсудить содержание статьи, то перейдите на страницу обсуждения статьи. Ссылки: 🔍 Просмотр (адм, арх, dev) / Википедия (цит.) / and Poetry Iequran (л,с, а) / corpus / Brill: (1, 2, 3) / EQ / Islamica (ш, с) / TDVIA (ш) / ИЭС’91 / Али-заде Мета-теги:  / Google (hqa) / Яндекс : * {{TDV||статья||yıl=|cilt=|sayfa=}}