Стиль Корана

Стиль Корана
по-арабски	أسلوب القرآن
категория	язык
синонимы	литературный стиль
см. также	язык Корана, неподражаемость

Доисламская поэзия

Подробнее: Доисламская поэзия
На протяжении всей истории ни один литературный памятник не оказал большего влияния на развитие языка, сознания и культуры арабов, чем Священный Коран. Его появление — явление уникальное, стоящее в стороне от развития словесного творчества жителей пустыни. Ко­ра­ни­чес­кий стиль не имеет предтечи в творчестве древних арабов и не получил развития в ли­те­ра­ту­ре исламского периода. Мусульманские авторы изучают стиль Корана в контексте идеи неповтори­мости. Между тем в трудах востоковедов стиль писания ис­сле­ду­ет­ся с целью доказать его связь с литературой язы­ческой Аравии.

На рубеже VI—VII веков для жителей внутренней Аравии поэзия оставалась основной формой литературного творчества. Племенная поэзия служила спо­со­бом прославления своего рода, оберегания его чести, укрепления связей с союзниками, высмеивания и поношения врагов. Касыды Имру аль-Кайса аль-Кинди, Тарафы ибн аль-‘Абда, Зухайра ибн Абу Сульмы, ‘Антары ибн Шаддада, Лябида ибн Раби‘а, аль-Хариса ибн Хиллизы и ‘Амра ибн Кульсума ат-Тугляби были вывешены на сте­нах Ка‘­бы.

Бедуинская поэзия сочинялась на основе шестнадцати стихотворных размеров, которые назывались биха̄р. В священной книге под­чёр­кивается, что кораническая речь отличается от поэзии как своим ритмом [69:41], так и содержанием [26:225]. И хотя концовки мно­гих аятов рифмуются, сти­лис­ти­чес­кие различия между Кораном и поэзией очевидны. Строфы арабских стихотворений обычно за­вер­ша­ются одной и той же со­глас­ной с одинаковыми гласными, а краткие гласные окончания, следующие за согласной рифмой, произно­ся­т­ся в конце строфы как долгие. Между тем в Коране чаще всего встречаются ассонансные рифмы, в которых гласные окончания, следующие за согласной рифмой, ре­ду­ци­ру­ют­ся (по У. М. Уотту). Кроме того, как отмечают комментаторы, ни один из коранических аятов не согласуется с об­ще­из­вест­ны­ми стихотворными размерами. Ибн аль-‘Араби в своём тафсире Ахка̄м аль-К̣ур’а̄н («Положения Корана») опровергает мнение ряда ав­то­ров о том, что некоторые аяты ложатся на стихотворные размеры.

В понимании аравитян красноречие требовало ритмически организовывать каждую речь, и важные обращения обычно де­кла­ми­ро­ва­лись в форме ритмизованной прозы (садж‘а), обычно с упорядоченными ассонансными созвучиями. Садж‘ отличается от обычной прозы не только наличием рифмы, но и ритмической организацией текста, достигаемой не за счёт чередования долгих и кратких сло­гов, а за счёт равного количества слов в рифмующихся фрагментах. Обычно при помощи садж‘а организовывалась речь, состоявшая из коротких обрывистых предложений. Отдельные фразы оставались недосказанными, благодаря чему создавалось впечатление, что речь оратора не поспевает за движением его мысли.

Известно, что мекканцы сравнивали коранические проповеди с заклинаниями прорицателей (ка̄хинов), однако трудно утверждать, что именно служило поводом для этого. Современники Мухаммада ﷺ осознавали разницу между Кораном и языческими заклина­ни­я­ми — как в содержательном, так и в стилистическом плане [69:42]. Важное место в устном творчестве аравитян занимали племен­ные предания (аййа̄м аль-‘араб). Это рассказы о войнах, союзах и других событиях из жизни арабских племён, иногда содержа­щие стихо­тво­рения, боевые гимны, речи военачальников и племенных ораторов, тексты договоров и т. д. Стилистически аравийские предания имеют мало общего с Кораном, но в содержательном плане некоторые исследователи указывают на сходство в осмыслении истори­че­с­ких событий. Возможно, это объясняется тем, что аййа̄м аль-‘араб были записаны лишь в VIII ве­ке и поучительные коранические рассказы оказали влияние на характер подачи материала.

Другим жанром устного творчества арабов были пословицы (амса̄ль), в которых образность речи эффектно сочеталась с ла­ко­нич­нос­тью. В одних пословицах увековечивалась память о старейшинах, воинах и мудрецах арабских племён, в других отражались нормы быта и поведения. Уместно упомянуть, что в тексте Корана нет ни племенных, ни нравоучительных пословиц, бытовавших в ара­вий­ской среде. По мне­нию богословов, это связано с тем, что каждая пословица когда-либо была впервые произнесена обычным челове­ком, тогда как Ко­ран — это несотворённая речь Аллаха. Тем не менее поучительный смысл некоторых амса̄ль отражается в кора­ни­чес­ких аятах, а ди­дак­ти­чес­кие приёмы образной речи искусно используются в притчах-рассказах и притчах-сравнениях.

Сопоставление стиля Корана с основными формами арабской словесности свидетельствует о его индивидуальности и уникальности. Он отличается и от стихотворных произведений, и от прозаических жанров. Несмотря на наличие рифмы и ритма, его также нельзя на­звать ритмизованной прозой в традиционном понимании арабского термина садж‘.

Стилистический образ Корана

Подробнее: Стилистический образ Корана
На протяжении многих веков исследование литературных особенностей и стиля Корана на­хо­ди­лось в тени богословских коммента­ри­ев. Мусульмане признавали стиль Корана как со­вер­шен­ный, но лишь немногие посвящали фундаментальные сочинения данной проблеме. Вместе с тем боль­шие перспективы литературного анализа Корана очевидны уже из того факта, что в нём исполь­зо­ва­ны разные стилистические приёмы и средства.

В понимании литературного критика стиль Корана — это системное единство лингвистических, композиционных и жанровых осо­бен­нос­тей текста Корана, определяющее общность его художественного образа. Содержательные компоненты текста (идеи, образы, за­по­ве­ди) не входят в состав стиля, но относятся к стилеобразующим факторам. Иными словами, стиль Корана — это не совокупность ис­поль­зо­ван­ных в нём изобразительно-выразительных средств языка, а способ использования и сочетания таких средств, придающий свя­щен­но­му тексту неповторимое своеобразие и формирующий в сознании слушателя особый стилистический образ.

Сложенный из обыч­ных арабских слов и подчинённый общепризнанным правилам арабской грамматики, коранический текст по сво­е­му стилю от­ли­ча­ет­ся от любых поэтических и прозаических сочинений арабов. Несмотря на то, что история сложения Корана на­с­чи­ты­вает свыше двадцати двух лет и что между ранними и поздними откровениями существуют ощутимые различия, весь его текст несёт на себе отпечаток композиционного и стилистического единства.

Стилистический образ Корана начинается с изящества подобранных лексических средств. Коранический слог характеризуется яс­нос­тью и точностью, то есть слова и обороты Корана имеют вполне определённое значение и их нельзя заменить другими без ущерба для стилистического и риторического своеобразия текста [37:140]. Выбор слова во многих аятах определяется не только его лексическим и этимологическим значением, но и контекстом фрагмента [2:61]. Ещё одно свойство коранического стиля — живость. Под живостью речи подразумевается соответствие её содержательных ком­по­нен­тов движению мысли. Иными словами, каждой заповеди и каждому положению в Коране уделяется ровно столько внимания, сколь­ко необходимо для их уяснения [2:189, 282].

Важным свойством стиля Корана является повторяемость. Повторы слов и оборотов, сюжетов и идей цементируют текст писания, при­да­ют ему композиционную целостность. Нередко повторы слов придают кораническому слогу эвфоническую выразительность [17:105; 35:10]. Особые ритмико-синтаксические и фо­не­ти­чес­кие соотношения придают кораническому стилю гармоничность, бла­го­да­ря чему речь приобретает внутреннюю цельность и бла­го­зву­чие, легко произносится и запоминается. Особенности слово­об­ра­зо­ва­ния в арабском языке способствуют тому, что основы для ритмической организации речевого потока за­кла­ды­ва­ют­ся уже на мор­фо­ло­ги­чес­ком уровне (по Б. М. Гранде).

Напряжённость коранических аятов сильно варьируется в зависимости от объёма предложений, слитности или прерывности вы­ра­же­ния мысли [2:2-4]. Это сильно развёрнутое сложносочинённое предложение, характеризующееся полнотой мысли и единством темы. В риторике такие сложные предложения называются периодом. Наряду с законченностью, они также характеризуются особым видом ин­то­на­ции: одна часть периода произносится медлительно, а другая — быстрым темпом. Вместе с тем для большинства коранических фрагментов характерен прерывный слог, отличающийся меньшим напряжением и смыс­ло­вой разрежённостью.

Особенности коранического стиля

Подробнее: Особенности коранического стиля
Рассмотренные выше свойства не делают ко­ра­ни­чес­кий стиль неповторимым и недосягаемым для искушённых риторов. Коранический вызов, брошенный всему человечеству, предполагает наличие существенных сти­лис­ти­чес­ких особенностей, делающих священный текст необыкновенно выразительным и не­под­ра­жа­е­мым. И вполне естественно, что данная проблема привлекла к себе вни­ма­ние многих ис­сле­до­ва­те­лей в мусульманском мире и на За­па­де.

Пожалуй, наиболее заметной характерной чертой Корана является его фонетический строй. Сочетание пауз (вакф) и остановок (сак­та), ассимиляции (идга̄м), назализации (гунна) и других способов артикуляции в комбинации с рифмой и ритмизацией придаёт кора­ни­ческому слогу особую темброво-фонетическую стройность, которая не присуща другим произведениям. Благозвучие и мелодика коранического слога оказывают эмо­ци­о­на­ль­ное воздействие даже на людей, не владеющих арабским языком. Этот удивительный ритм превосходит по своей красоте ме­ло­дич­ность музыкальных произведений и певучесть стихов. И если мелодия и рифма быстро наскучивают при частом повторении, то эв­фо­ния Корана благодаря многообразию её форм не вызывает скуки и неприятия.

Другая яркая особенность Корана — его лексико-синтаксическое совершенство. Слова и обороты подобраны и размещены в Коране наилучшим образом, благодаря чему заложенные в них значения очевидны, а необходимые акценты правильно расставленыref name="К-139" />.

Ещё одна отличительная особенность Священного Корана в том, что приведённые в нём аргументы в одинаковой степени возбуждают и разум, и чувства. Они не только доказывают правильность и полезность тех или иных положений и поступков, но и формируют со­от­ветст­вующее эмоциональное отношение к ним, создавая эффект внушения [41:39; 50:6-11]. Разъяснение философских и этических во­про­сов иногда сопровождается яркими сравнениями, а иногда встроено в истории о пророках и древних народах.

В отличие от других сочинений, Священный Коран характеризуется смысловой и композиционной цельностью. Эта особенность выра­жается и в выборе языковых средств, и в общности замысла. Но самое главное — весь текст писания пронизан царственным отно­ше­ни­ем ритора к аудитории и происходящим событиям. Каждая кораническая идея раскрывается в заповедях и притчах, рассказах и диалогах. Эти элементы дополняют друг друга, связывая воедино все части писания и придавая ему художественно-риторическую цельность.

Удивительной особенностью Корана является и то, что ясность аятов не исключает собирательности их значений. Коранические аяты, которые, с одной стороны, постигаются без особых усилий, а с другой стороны, предстают в новом свете по мере изучения их лексики и фра­зео­ло­гии, обстоятельств их ниспослания, их взаимосвязи с другими аятами и науками.

К особенностям коранического стиля можно отнести и сочетание лаконичности слога с ёмкостью смысла. Аяты Корана изобилуют фи­гу­ра­ми опущения, а указания на определённые понятия и события нередко выражаются немногословными намёками. Благодаря это­му создаётся эффект живой речи между собеседниками, которым хорошо известно о предмете речи и подробностях обсуждаемых во­про­сов.

Грамматика и Коран

Подробнее: Грамматика и Коран

Стиль любого произведения не может быть совершенным, если он не характеризуется чистотой, то есть соответствием фонетическим, грамматическим и лексическим нормам языка. По мнению мусульманских филологов, ниспослание Корана на «ясном арабском языке» предполагает отсут­ствие в нём каких-либо противоречий общепринятым лингвистическим нормам.

В трудах средневековых грамматистов правила морфологии и синтаксиса обосновываются много­численными примерами из Писания, равно как и из доисламской поэзии. Безусловно, ни свя­щен­ный текст, ни корпус доисламских касыд не являются источником грамматики целого языка. Однако они представляют собой богатый иллюстративный материал, на который ссылались такие авторитетные филологи, как Ибн ас-Сирадж (ум. 929), Ибн аль-Анбари (ум. 940), аз-Заджжаджи (ум. 949), Ибн Джинни (ум. 1002).

Чистоту коранического слога признавали и некоторые европейские учёные. В частности, А. Ламменс пишет: «С филологической точки зрения стиль Корана находится на самой высшей точке». В то же время среди западных исследователей распространено суждение о том, что лексико-синтаксический строй Корана не лишён недостатков. Как отмечает Т. Нёльдеке, грамматические категории в Коране иногда изменяются в «необычной и некрасивой манере». Данный тезис немецкий исламовед иллюстрирует аятами типа Неужели ты не видишь, как Аллах ниспосылает с неба воду, посредством которой Мы взращиваем плоды различных цветов? [35:27], в которых имеет место изменение грамматической категории глагола, местоимения и т. д. Подобные обороты часто встречается в арабской поэзии и подробно описаны в трудах аль-Фарры (ум. 822), Абу ‘Убайды ат-Тайми, аль-Мубаррада (ум. 898) и др. В более поздней литературе этот приём обычно именуется ильтифа̄т (от араб. لَفْتٌ «вращение», «поворот»).

Термин ильтифа̄т ввёл в научный оборот Ибн аль-Му‘тазз (ум. 909), но в некоторых сочинениях вместо него используются понятия тальвин («изменение»), инсира̄ф («отхождение») и т. д. Б. Я. Шидфар характеризует ильтифа̄т как «искусственный перебив речи». В данной статье рассматриваются некоторые виды ильтифа̄та, встречающиеся в Коране, и то, как они соотносятся с общепризнанными нормами арабского языка.

В кораническом тексте часто встречается изменение отношения субъекта действия к говорящему, проявляемое в изменении лица глагола. Некоторые исследователи насчитывают свыше 140 случаев перехода от третьего лица к первому, например: Он — Тот, Кто ниспослал с неба воду. Посредством её Мы взрастили растения всех видов [6:99]. По мнению комментаторов, такой приём намекает на неспособность людей постичь сущность Аллаха.

Немало случаев перехода от первого лица к третьему [33:9] и от третьего лица ко второму [33:55]. Значительно реже встречаются переходы от второго лица к третьему [16:72] и лишь однажды — переход от первого лица ко второму. Для иллюстрации последнего случая обычно приводят аят: И почему мне не поклоняться Тому, Кто сотворил меня и к Кому вы будете возвращены? [36:22]. Считается, что здесь вместо выражения «и к кому я буду возвращён» сказано «и к кому вы будете возвращены». Однако такой вывод необязателен, и поэтому справедливо признать, что в данном аяте ильтифа̄та нет.

Наиболее яркие случаи изменения лица глагола подробно описываются и исследуются в трудах комментаторов и филологов. Так, аз-Заркаши объясняет ильтифа̄т в аяте …и вот вы на кораблях, плывущих вместе с ними при благоприятном ветре [10:22] тем, что переход от второго лица к третьему указывает на важность описываемого события для многих людей.

Другая форма ильтифа̄та встречается в аяте Разве они не видели, сколько поколений Мы погубили до них? Мы одарили их на земле властью, которой не одарили вас [6:6]. По словам аз-Заркаши, здесь имеет место скрытое повеление: «Спроси их, Мухаммад, разве они не знают, сколько поколений Мы погубили до них. Тех погибших Мы одарили властью, которой нет у этих грешников…» В таких случаях арабы допускали как продолжение речи в третьем лице, так и переход ко второму лицу.

К ильтифа̄ту также относятся случаи изменения числа с множественного на единственное или на двойственное, и наоборот. В Коране насчитывается более пятидесяти аятов с такими приёмами, многие из которых содержат речь Аллаха от первого лица то единственн­но­го, то множественного числа, например: Если бы Мы пожелали, то наставили бы на прямой путь каждого человека, однако ис­пол­нит­ся слово Моё [32:13].

Бо́льшая часть Корана имеет форму диалога между Аллахом и Мухаммадом, между его последователями и противниками. Иногда Ал­лах обращается к людям от первого лица, иногда — от третьего лица, а иногда вкладывает слова в уста пророка Мухаммада ﷺ или ангелов. В арабском языке речь от первого лица множественного числа используется, когда ритор желает подчеркнуть свою важность. С похожими приёмами мы сталкиваемся и в других семитских языках. Так, древнееврейское слово элохим («бог») морфологи­че­с­ки является словом элоах с окончанием множественного числа, но в иудейской традиции согласуется с глаголами и другими частями речи в единственном числе, указывая на единого Бога. В мольбах на арабском языке часто используется обращение اللَّهُمَّ [Алла̄хумма], которое имеет собирательный смысл и обозначает обращение к Аллаху посредством всех Его имён. На это указывает буква م [мим] в конце сло­ва.

Следует знать, что в ряде случаев речь от первого лица множественного числа приписывается не Аллаху, а ангелам. В одних местах это очевидно из контекста, например: Мы нисходим только по велению твоего Господа [19:64], а в других подобный вывод, на первый взгляд, кажется неожиданным. Так, в словах Мы ближе к нему, чем вы, но вы не видите [этого] [56:85] речь идёт об ангелах, на что указывает концовка аята.

Некоторые исследователи относят к ильтифа̄ту и те пассажи, в которых обращение к лицу в единственном числе продолжается сло­ва­ми во втором лице множественного числа (например, 10:87). Обычно такой приём используется, когда повеление обращается сначала к пророку Мухаммаду ﷺ, а потом распространяется на всех мусульман: О Пророк! Когда вы даёте женам развод, то разводитесь в течение установленного срока [65:1]. Это расценивается как косвенное указание на то, что религиозная практика Мухаммада ﷺ положена в основу мусульманского шариата. Иногда подобный приём служит для придания речи большей выразительности, например: [Аллах] сказал: «Ступай! И если кто последует за тобой, то геенна будет для вас воздаянием, полным воздаянием [17:63].

Ещё одна форма ильтифа̄та, которая делает необычным синтаксис Корана, — изменение времени или наклонения глагола. В одних случаях прошедшее время изменяется на настоящее, что может указывать на то, что выделяемое действие продолжается до сих пор. Так, в аяте Вот они напали на вас сверху и снизу, и тогда взоры замерли, души подступили к горлу и вы стали строить предпо­ло­же­ния об Аллахе [33:10] использован глагол настоящего времени تَظُنُّوْنَ [таз̱уннӯна] («вы думаете, строите предположения»). И это словно указывает на то, что многие люди до сих пор продолжают недостойно думать об Аллахе, сомневаясь в Его обещании.

В других местах глагол прошедшего времени стоит после глагола настоящего времени, например: В тот день Мы заставим дви­га­ть­ся горы и ты увидишь, что земля станет плоской. Мы собрали их всех и никого не упустили! [18:47]. Такой переход к прошедше­му времени подразумевает неизбежность описываемого события, которое предопределено и уже словно произошло в сокровенном знании Аллаха. Ас-Саккаки и Ибн аль-Асир (ум. 1225) относили подобные случаи к ильтифа̄ту, в то время как другие (аль-Казвини, аз-Зар­ка­ши, ас-Суйути) считали их близкими к этому феномену.

Много вопросов и обсуждений вызывает другая спорная форма ильтифа̄та — изменение падежа имён. К ней относится, например, употребление слова الصَّابِرِينَ («терпеливые») вместо формы именительного падежа الصَّابِرُونَ, словосочетания الْمُقِيمِينَ الصَّلاةَ («соверша­ю­щие молитву») вместо формы именительного падежа الْمُقِيمُونَ الصَّلاةَ. Как отмечает аз-Заркаши, подобный приём служит для выделения указанных слов из ряда однородных членов в виду важности соответствующих вопросов и особого места, которое они занимают в суре. Так, важность терпения неоднократно подчёркивается в суре аль-Ба­к̣а­рат̈ (2, «Ко­ро­ва») (аяты 153, 155, 177, 249), а вопросы, каса­ю­щиеся мо­лит­вы (намаза), неоднократно поднимаются в суре ан-Ни­са̄’ (4, «Жен­щи­ны») (аяты 43, 77, 101-103, 142, 167). Кроме того, из­ме­не­ние падежа этих имён не осложняет понимания их смысла и связи с другими словами в предложении.

По мнению аль-Куртуби (ум. 1273), изменение падежа в Коране может использоваться и для восхваления или порицания кого-либо или чего-либо, потому что такой приём часто используется в арабской поэзии. В частности, в вышеупомянутых аятах из сур аль-Ба­к̣а­рат̈ (2, «Ко­ро­ва») и ан-Ни­са̄’ (4, «Жен­щи­ны») подчёркивается превосходство тех, кто проявляет терпение, и тех, кто исправно совершает мо­лит­вы. С другой стороны, в аяте: Они прокляты. Где бы их ни обнаружили, их будут хватать [33:61] слово مَلْعُونِيْنَ («проклятые») стоит в форме винительного падежа для усиления порицания в адрес этих людей.

Наконец, некоторые исследователи относят к ильтифа̄ту и повторное употребление имени вместо предлога. Из арабской риторики известно, что к подобным оборотам прибегают в тех случаях, когда хотят придать выражению дополнительную эмоциональную окраску. Так, во многих аятах имя Алла̄х повторяется несколько раз, например: Аллаху принадлежат восток и запад. Куда бы вы ни повернулись, там будет лик Аллаха. Поистине, Аллах — Объемлющий, Знающий [2:115]. Упоминание божественного имени в трёх смежных предложениях придаёт каждому из них смысловую целостность, самодостаточность и самостоятельность. Эта особенность присуща всему тексту Писания, и многие аяты завершаются самостоятельными предложениями типа «Поистине, Аллах — Объ­ем­лю­щий, Знающий» или «Поистине, Аллах — Прощающий, Милосердный». Такие концовки придают аятам особую силу и безуслов­ность.

Помимо разных форм ильтифа̄та, к сложностям коранического синтаксиса обычно относят и замену одной морфологической кон­ст­рук­ции другой. Например, в некоторых аятах множественная или двойственная форма имён заменяется моделью فَعِيلٌ: А кроме того, ангелы — его помощники [з̣ахӣр] [66:4]; Как же прекрасны эти спутники [рафӣк̣] [4:69]. Некоторые исследователи расценивают такие обороты как «несоответствие между логически устанавливаемым количеством субъектов действия и грамматическим (синтак­си­ческим) оформлением этих субъектов» (по А. Игнатенко). Но это не так, потому что словообразовательные модели فَعِيلٌ и فَعُولٌ соот­но­сятся с именами мужского и женского рода единственного, множественного и двойственного числа.

На первый взгляд, нарушением синтаксического строя являются и случаи употребления глагола настоящего времени в значении пове­ли­тельного наклонения, и наоборот. Например, в аяте Вы будете усердно сеять семь лет подряд [12:47] содержится скрытое повеле­ние, на что указывает продолжение аята: То, что пожнёте, оставляйте в колосьях… Есть и противоположные примеры: Милости­вый дарует щедрую отсрочку заблудшим… [17:75]. Здесь глагол в повелительном наклонении используется в повествовательном предложении. Употребление одной морфологической формы в значении другой допустимы в арабской речи и часто встречается в Коране.

К распространённым случаям можно отнести употребление причастия действительного залога (исм фа̄‘иль) вместо причастия страда­тель­ного залога (исм маф‘yль), и наоборот. Например, слово آمِنٌ («находящийся в безопасности») употребляется в значении مَأْمُونٌ («бе­зо­пас­ный») [29:67], а слово مَأْتِيّ («то, к чему приходят») — в значении آتٍ («приходящий») [19:61]. Сюда же относится употребление обоих видов причастий вместо масдара, например, слова كَاذِبَةٌ («лживая») вместо تَكْذِيبٌ («отрицание») [56:2] или مَفْتُونٌ («бесноватый») вместо فِتْنَةٌ («безумие», «бесноватость») [68:6].

В Коране есть и другие виды замен морфологических конструкций, которые подробно описаны в трактате аз-Заркаши.

Таким образом, в трудах по тафсиру и корановедению разъясняется и обосновывается соответствие лексико-синтаксических средств Корана требованиям классической арабской грамматики. На протяжении долгого времени изучение грамматики священного текста шло параллельно с развитием традиции тафсира, и некоторые комментаторы (аз-Заджжадж, Макки ибн Абу Талиб, аль-‘Акбари) це­ли­ком посвящали свои сочинения этой проблеме.

Язык Корана и сегодня остаётся непревзойдённым образцом арабского красноречия, и можно сказать, что именно священной книге арабский язык обязан тем, что его грамматические и орфографические принципы вот уже много столетий остаются неизменными.

Литература

Использованная литература

• Э.Р. Кулиев, Стиль Корана // Корановедение: Учебное пособие. — М. : Изд-во МИУ, 2010. — С. 134-142. (рус.; сотр.)

Дополнительная литература

• C. Gilliot and P. Larcher, Language and Style of the Qurʾān // Encyclopaedia of the Qurʾān. — Leiden : E. J. Brill, 2003. — Vol. III (J—O). (англ.)

Информация о статье

• Автор: Редакция сайта; E-mail: feedback@quranacademy.org.
• Библиографическая ссылка: Стиль Корана [Электронный ресурс] // QuranAcademy.org: Академия Корана. 2019 г.
• URL: http://ru.quranacademy.org/encyclopedia/article/Stil
• Дата первой публикации: 24 апреля 2019 г.

Сотрудничество

Академия Корана при­гла­ша­ет к сотруд­ни­чест­ву авторов статей, редакто­ров, пере­вод­чи­ков, волон­тёров и т. д. Об ус­ло­виях сотрудни­чест­ва и других интере­сую­щих Вас вопросах мо­же­те спросить в на­шем Те­ле­грам-ак­каунте.

Авторы этой статьи — участники проекта Академии Корана. Если вы хотите обсудить содержание статьи, то перейдите на страницу обсуждения статьи. Ссылки: 🔍 Просмотр (адм, арх, dev) / Википедия (цит.) / Iequran (л,с, а) / corpus / Brill: (1, 2, 3) / EQ / Islamica (ш, с) / TDVIA (ш) / ИЭС’91 / Али-заде Мета-теги:  / Google (hqa) / Яндекс : * {{TDV||статья||yıl=|cilt=|sayfa=}}