Обсуждение:Мухаммад Рашид Рида

Encyclopaedia of Islam, Second Edition

Rashīd Riḍā, чье полное имя было Мухаммад Рашид b. 'Alī Riḍā b. Мухаммад Шамс аль-Дин b. Мухаммад Баха аль-Дин b. Мунла (т. Е. Мулла) «Али Халифа» (1865-1935), один из самых производительных и влиятельных авторов исламской реформы [см. Илья], панисламизма [qv], а также, в определенной степени, арабского национализма [см. Ḳawmiyya ]. Его имя связано с журналом аль-Манар [q.v.], в первую очередь, редактором которого он был с момента основания в 1898 году до его смерти. Rashīd Riḍā родился 27 июня 1665 года в Джаламуне, деревне недалеко от Триполи (Шарубул аль-Шам [q.v.]) на средиземноморском побережье в северном Ливане (в день его рождения, см. Шарабали. 102). Жители Халамуна были исключительно мусульманами-суннитами, и подавляющее большинство из них заявляли о схожести с Пророком (ибо «якобы родословная Ḥusaynid семьи Рашида Ризы» см. Shakīb Arslān, 809-11 и Sharabāṣī. 103-7). Рашид Рича получил свое первое образование в куттабе [qv] из Лаламуна, а затем в Османской государственной школе в Триполи и, прежде всего, в медресе Валяния, основанном там в 1879 году. Режиссером этой школы был Шейх Шусайн аль- Djisr (1845-1909). Именно от этого ученого Rashīd Riḍā получил стимулы, которые были необходимы для его интеллектуального развития, например, в отношении модернистской интерпретации научных достижений. Позже у него также были расплывчатые разногласия с аль-Джисром (см. Шарабали 231-46, Эберт, индекс 188, для других учителей Рашида Риы в Ливане см. Шарабали. 246 и далее). Зимой 1897-8 года Рашид Риша отправился в Египет. Уже на следующий день после его прибытия в Каир он отправился к Мухаммеду Абдуху (q.v.), чтобы изложить ему свою цель публикации журнала, посвященного исламской реформе. Первый выпуск этого журнала, аль-Манар, появился в 22 Shawwāl 1315 / mid-March 1898. Дом, который Rashīd Riḍā приобрел в Каире, через некоторое время служил особняком, типографией, книжным магазином и книжным магазином (Sharabāṣī, 137). Несмотря на успех многих его публикаций и редких даров друзей и покровителей, он, по-видимому, редко был свободен от финансовых забот (Sharabāṣī. 166-9, основанный, среди прочих источников, на письмах Рашида Рины на Shakīb Arslān). Некоторая информация о его замужестве три раза (первые два брака сломались через короткое время), а его дети могут быть найдены в Шарабаши. 216-27. После восстановления Османской конституции в 1908 году Рашид Риша посетил Билад аль-Шам. В этом путешествии, а также в более поздних поездках в Стамбул (1909-10), в Индию (1912 год, на обратном пути он посетил Масхат и Кувейт), в Шидзан (1916 год и снова в 1926 году), в Сирию (1919- 20), в Европу (1921-2) и Панамский конгресс в Иерусалиме (1931), он каждый раз сообщал в аль-Манаре (частично переизданный в Юсуфе-ибише (ред.), Ришалат также видит Шарабали. 145-61 ). Для Rashīd Riḍā все эти поездки были связаны с конкретными политическими устремлениями, но он не был редко разочарован в своих ближайших ожиданиях. Например, во время поездки в Сирию в 1908 году инцидент в мечети Омейядов в Дамаске и последующий беспорядки дали ему понять, что он должен был там рассчитывать со значительной оппозицией и что он не может безоговорочно полагаться на поддержку Молодой Турки (Ibish, 29-40, см. Arslān, 147-8 и Commins, nn 129-31). Его пребывание в Стамбуле (октябрь 1909 года - октябрь 1910 года) было направлено на устранение недоразумений в отношениях между арабами и турками. Rashīd Riḍā также хотел создать в Стамбуле современный исламский институт высшего образования, выпускники которого - гораздо лучшие ученые, чем образовавшиеся по-традиционному «аулама» - смогут защитить ислам в соответствии с модернистскими стандартами. После некоторых начальных успехов Рашид Риша пришел к выводу, что обе цели не могут быть достигнуты - во всяком случае, не по его собственным представлениям - главным образом из-за оппозиции влиятельных членов Иттишада, Терани Джем'ийети [qv], правящего комитета союза и прогресса (Таубер, 104-6, аль-Шавабика, 193 и далее). Разочаровавшись, он вернулся в Египет и сразу же начал подготовку к созданию ассоциации, которая должна послужить основой для планируемого высшего образования. Последний действительно был основан в 1911 году, под именем Дар-э-Да'ва-ва-Иршад. Регулярное обучение началось в марте 1912 года, но его пришлось прекратить вскоре после начала Первой мировой войны из-за отсутствия финансовых пожертвований (Таубер, 106, для учебной программы см. RMM, xviii [1912], 224-7). В результате его разочарования в отношении младотурок Рашид Рихья начал разрабатывать политические планы по линии пан-арабизма [q.v.]. Уже в 1902 году аль-Манар печатал в рассрочку работу «Абд аль-Рашмана аль-Кавакиби [q.v.]», Умм-эль-Сура (см. Это и для дальнейшего политического контекста, Крамер, особенно 30-5). Теперь, начиная с 1911-2 года, Рашид Рихэ присоединился к публичной агитации против младотурков и в то же время основал секретную политическую ассоциацию с панарабскими целями Джамийят аль-Джамиа аль-Арабия. Его целью было, с одной стороны, примирить правителей Аравийского полуострова друг с другом, а с другой - поставить арабские секретные ассоциации в контакт друг с другом (Таубер, 106-11). Эти действия привели Рашида к установлению отношений с большинством правителей Аравийского полуострова, таких как Ибн Суд и Шариф Мекки, но они также обременены долгими годами, особенно во время Первой мировой войны, его контакты с людьми его друзья, которые, подобно Шакибу Арслану, связали себя, несмотря на многие оговорки, с Османской империей (Арслан, 152-6). Во время Первой мировой войны Рашид Риша поддерживал «арабское восстание» в Шиджане, и даже после окончания войны он некоторое время принадлежал пропагандистам к его целям. Во время своего путешествия в Сирию в 1919-20 годах он был избран президентом «Сирийского конгресса», но он вернулся в Египет после того, как французские мандатные войска отправились в Сирию. В последующие годы его отношения с королем Ḥidjāz, Ḥusayn b. «Али, и с хашимитской династией в целом, ухудшились. После того, как Ваххаби Атль Суд захватил власть в Шиджане, а хасимиты были изгнаны (1924-6), Рашид Риха пришел к тем авторам, которые на историко-политической основе пытались оправдать это развитие (см. Boberg, пример 290-314). Важнейшим доказательством этого отношения является его работа аль-Ваххабиюн ва-л-Ḥidjāz (Каир 1925-6), сборник статей, появившихся в аль-Манаре и в ежедневной газете аль-Ахрам (см. Также Kawtharānī, 191 -238, 290-318). До своей смерти в 1935 году он неоднократно объяснял, как и почему изменилось его суждение о Ваххабии: в юности, под влиянием османской пропаганды, он считал ваххаби фанатичными сектантами; после его прибытия в Египет, однако, прочитав хронику аль-Джабарти [qv] и работы других авторов и через прямую информацию, он понял, что именно ваххаби, а не их противники, защищали истинный ислам, даже если они были склонны к некоторым преувеличениям. Параллельно с этим Рашид Риша нацелился на реабилитацию таких авторов, как Ибн Таймийя (qv) и его школы (см. Лауст, Эссай, 557-75 и идем, Le réformisme, особенно 181-2, см. Предисловие Рашида Рины к Мухаммад Башир аль-Сахсувани, Ṣiyānat ​​al-insān'an waswasat al-Shaykh Daḥlān, 3-е изд., Каир, 1958-9, 8-9). Эта смена взглядов, о которой он также сослался на замечания, сделанные в частном порядке его наставником Мухаммадом Абду, неизбежно привел к ухудшению его отношений с шиитами и его суждению о шествии шиитов в исламской истории. Уже ранее отдельные статьи в аль-Манаре провоцировали протесты шиитских ученых (см., Например, Сайид Мусин аль-Амин аль-Амили, аль-Ḥuṣun al-manī'a fī radd ma awradahu ¶ ṣāḥib al-Manār fī ḥaḳḳ al-Shà'a , Дамаск 1910, новый им. Бейрут, 1985). Однако в противовес этим протестам существовало множество заявлений Рашида Рихы и других авторов аль-Манара в пользу панисламического единства и межконфессиональных увертюр. После его откровенного одобрения Ваххабии, Рашид Риша стал избранной мишенью шиитской полемики, как, например, в работе вышеупомянутого Сайида Мусина аль-Амина аль-Амили, Кашфа аль-irtiyāb fī atbā' Muḥammad b. 'Абд аль-Ваххаб, Дамаск, 1927-8, повторный императив. Тегеран ок. 1973. Возражения Рашида Ришны против этой полемики возобновляются в его «Аль-Сунне ва'1-Шиа а-ва-ха-хабиай ва-л-Рафиша, я, Каир 1929-30, II, 2-е изд. 1947. Уже на ранней стадии Рашид Рихэ, который в молодые годы был ненадолго из Нашбандского ордена, критиковал идеи и практики, которые казались ему ложным и вредным шуфизмом. Его все более критические высказывания о роли орков Шуфи, особенно тех, которые были в его собственный день, которые впоследствии также привели его в конфликт с ведущими учеными аль-Азхара, не следует, однако, понимать как радикальный отказ от всех форм (Хурани, Рашид Риша и суфийские ордена). Во внутренних исламских дебатах о прошлом и будущем халифата [см. Khilāfa, khilāfat movement] Рашид Риша после Первой мировой войны все больше и больше выбирал обновленный арабский халифат. Его работа аль-Хилафа аль-имама аль-аума (Каир, 1923) является ответом на то, что Великая турецкая национальная ассамблея 1 ноября 1922 года отменила султанат, то есть лишила халифат всей светской власти (для содержания этой работы см. аннотированный перевод Г. Лауста, Le califat и M. Kerr, 151-86). Rashīd Riḍā принял активное участие в дальнейших дискуссиях по халифату, в подготовке нескольких пленарных конгрессов (см. Mu'tamar), а также в их сессиях (см. Крамер, индекс, 248, Шавабика, 337-54). Многие аспекты его политической деятельности, такие как его отношение к британским оккупационным силам в Египте, требуют дальнейшего расследования (Шавабика, 264-75, Таубер, 105, 110). Чрезвычайное влияние Рашида Ризы во многих частях исламского мира как на представителя Салафийи [qv], а также на развитие его взглядов в целом ряде отдельных вопросов, касающихся богословия и шариата, здесь не может быть рассмотрено , Для этого см. Статьи iṣlāḥ, al-manār и литературу, приведенную в Библиографии, в частности, работы Адамса, Джомьера, Керра, Марракуши и Самаррай.

Ras̲h̲īd Riḍā, whose full name was Muḥammad Ras̲h̲īd b. ʿAlī Riḍā b. Muḥammad S̲h̲ams al-Dīn b. Muḥammad Bahāʾ al-Dīn b. Munlā (i.e. Mullā) ʿAlī K̲h̲alīfa (1865—1935), one of the most productive and influential authors of Islamic reform [see iṣlāḥ ], of Pan-Islamism [q.v.] and also, to a certain extent, of Arab nationalism [see Ḳawmiyya ]. His name is connected with the journal al-Manār [q.v.] in the first place, whose editor he was from its foundation in 1898 till his death. Ras̲h̲īd Riḍā was born on 27 D̲j̲umādā I 1282/23 September 1865 in Ḳalamūn, a village near Tripoli (Ṭarābulus al-S̲h̲ām [q.v.]) on the Mediterranean coast in northern Lebanon (for his day of birth, see S̲h̲arabāṣī. 102). The inhabitants of Ḳalamūn were exclusively Sunnī Muslims and the great majority of them claimed descent from the Prophet (for the ¶ allegedly Ḥusaynid pedigree of Ras̲h̲īd Riḍā’s family, see S̲h̲akīb Arslān, 809-11, and S̲h̲arabāṣī. 103-7). Ras̲h̲īd Riḍā received his first education in the kuttāb [q.v.] of Ḳalamūn, and after that in an Ottoman state school in Tripoli and, above all, in the madrasa waṭaniyya, founded there in 1879. The director of this school was S̲h̲ayk̲h̲ Ḥusayn al-D̲j̲isr (1845—1909). It was from this scholar that Ras̲h̲īd Riḍā received the incentives that were essential for his intellectual development, such as, for instance, those regarding the modernistic interpretation of scientific achievements. Later, he also had heated differences of opinion with al-D̲j̲isr (see S̲h̲arabāṣī. 231-46; Ebert, index, 188; for other teachers of Ras̲h̲īd Riḍā in Lebanon, see S̲h̲arabāṣī. 246 ff.). In the winter of 1897-8, Ras̲h̲īd Riḍā travelled to Egypt. Already the day after his arrival in Cairo he went to see Muḥammad ʿAbduh [q.v.] in order to expound to him his aim of publishing a journal dealing with Islamic reform. The first issue of this journal, al-Manār, appeared on 22 S̲h̲awwāl 1315/mid-March 1898. The house which Ras̲h̲īd Riḍā acquired at Cairo, after some time, served as private residence, printing establishment, bookshop and bookstore (S̲h̲arabāṣī, 137). Notwithstanding the success of many of his publications and the occasional gifts of friends and patrons, he apparently was seldom free from financial worries (S̲h̲arabāṣī. 166-9, based, among other sources, on letters of Ras̲h̲īd Riḍā to S̲h̲akīb Arslān). Some information on his being married three times (the first two marriages broke down after a short time) and on his children can be found in S̲h̲arabāṣī. 216-27. After the Ottoman constitution had been reinstated in 1908, Ras̲h̲īd Riḍā visited Bilād al-S̲h̲ām . On this journey, as well as on later journeys to Istanbul (1909-10), to India (1912; on his way back he visited Masḳat and Kuwayt), to the Ḥid̲j̲āz (1916 and again in 1926), to Syria (1919-20), to Europe (1921-2) and to the Pan-Islamic Congress in Jerusalem (1931), he each time reported in al-Manār (partly reprinted in Yūsuf Ibis̲h̲ (ed.), Riḥalāt see also S̲h̲arabāṣī. 145-61). For Ras̲h̲īd Riḍā, all these journeys were connected with specific political aspirations, but he was not seldom disappointed in his immediate expectations. For instance, during the journey to Syria in 1908, an incident in the Umayyad mosque in Damascus and a subsequent riot made it clear to him that he had to reckon there with considerable opposition, and that he could not rely unconditionally on support from the Young Turks (Ibis̲h̲, 29-40; cf. Arslān, 147-8 and Commins, nn. 129-31). His stay in Istanbul (October 1909-October 1910) was aimed at removing misunderstandings in the relationship between Arabs and Turks. Ras̲h̲īd Riḍā also wanted to establish in Istanbul a modern Islamic institution of higher education, whose graduates —much better scholars than the ʿulamāʾ educated in the traditional way—would be able to defend Islam according to modernist standards. After some initial successes, Ras̲h̲īd Riḍā came to the conclusion that both aims could not be attained —in any case not according to his own conceptions— mainly because of the opposition of influential members of the Ittiḥād we Teraḳḳī D̲j̲emʿiyyeti [q.v.], the ruling Committee of Union and Progress (Tauber, 104-6; al-S̲h̲awābika, 193 ff.). Disappointed, he returned to Egypt and immediately started preparations for establishing an association that should serve as the basis for the planned institution of higher education. The latter was indeed founded in 1911, ¶ under the name of Dār al-Daʿwa wa ’l-Irs̲h̲ād . Regular instruction began in March 1912, but had to be discontinued soon after the outbreak of the First World War for want of financial donations (Tauber, 106; for the curriculum, see RMM, xviii [1912], 224-7). As a result of his disappointment with the Young Turks, Ras̲h̲īd Riḍā began to develop political plans on the lines of Pan-Arabism [q.v.]. Already in 1902-3 al-Manār had printed in instalments the work of ʿAbd al-Raḥmān al-Kawākibī [q.v.], Umm al-ḳurā (see for this and for the further political context, Kramer, esp. 30-5). Now, from 1911-2 onwards, Ras̲h̲īd Riḍā adhered to the public agitation against the Young Turks and at the same time founded a secret political association with Pan-Arabic aims, the D̲j̲amʿiyyat al-D̲j̲āmiʿa al-ʿArabiyya . Its purpose was, on the one hand, to reconcile the rulers of the Arabian Peninsula with one another, and on the other, to put the Arabic secret associations in touch with one another (Tauber, 106-11). These activities led Ras̲h̲īd Riḍā to establish relations with most of the rulers of the Arabian Peninsula, such as Ibn Suʿūd and the S̲h̲arīf of Mecca, but they also burdened for years to come, especially during the First World War, his contacts with those of his friends who, like S̲h̲akīb Arslān, associated themselves, notwithstanding many reservations, with the Ottoman Empire (Arslān, 152-6). During the First World War, Ras̲h̲īd Riḍā supported the «Arab Revolt» in the Ḥid̲j̲āz and even after the War’s end he belonged for some time to the propagandists of its aims. During his journey to Syria in 1919-20 he was elected president of the «Syrian Congress», but he returned to Egypt after the French mandatary troops had marched into Syria. In the following years, his relations with the King of the Ḥid̲j̲āz, Ḥusayn b. ʿAlī, and with the Has̲h̲imite dynasty in general, deteriorated. After the Wahhābī Āl Suʿūd had taken over power in the Ḥid̲j̲āz, and the Hās̲h̲imites had been expelled (1924-6), Ras̲h̲īd Riḍā came to belong to those authors who tried, on historico-political grounds, to justify this development (see Boberg, esp. 290—314). The most important proof of this attitude is his work al-Wahhābiyyūn wa ’l-Ḥid̲j̲āz (Cairo 1925-6), a collection of articles which had appeared in al-Manār and in the daily newspaper al-Ahrām (see also Kawt̲h̲arānī, 191—238, 290—318). Until his death in 1935 he repeatedly explained how and why his judgement of the Wahhābiyya had changed: in his youth, under the influence of Ottoman propaganda, he had regarded the Wahhābīs as fanatical sectarians; after his arrival in Egypt, however, through reading the chronicle of al-D̲j̲abartī [q.v.] and works of other authors and through direct information, he had understood that it was the Wahhābīs, not their opponents, who defended true Islam, even if they were inclined to certain exaggerations. Parallel to this, Ras̲h̲īd Riḍā aimed at the rehabilitation of authors like Ibn Taymiyya [q.v.] and of his school (see Laoust, Essai , 557-75, and idem, Le réformisme, esp. 181-2; cf. Ras̲h̲īd Riḍā’s preface to Muḥammad Bas̲h̲īr al-Sahsuwānī, Ṣiyānat al-insān ʿan waswasat al-S̲h̲ayk̲h̲ Daḥlān , 3rd ed., Cairo 1958-9, 8-9). This change of views, for which he also referred to remarks made in private by his mentor Muḥammad ʿAbduh, necessarily led to a deterioration of his relations with the S̲h̲īʿīs and of his judgement on the röle of the S̲h̲īʿa in Islamic history. Already earlier, separate articles in al-Manār had provoked protests by S̲h̲īʿī scholars (see, for example, Sayyid Muḥsin al-Amīn al-ʿĀmilī, al-Ḥuṣun al-manīʿa fī radd ma awradahu ¶ ṣāḥib al-Manār fī ḥaḳḳ al-S̲h̲īʿa , Damascus 1910, new impr. Beirut 1985). In opposition to these protests, however, there existed numerous statements of Ras̲h̲īd Riḍā and other authors of al-Manār in favour of Pan-Islamic unity and of interconfessional overtures. After his overt endorsement of the Wahhābiyya, Ras̲h̲īd Riḍā became the chosen target of S̲h̲īʿī polemics, as for instance in the work of the above-mentioned Sayyid Muḥsin al-Amīn al-ʿĀmilī, Kas̲h̲f al-irtiyāb fī atbāʿ Muḥammad b. ʿAbd al-Wahhāb , Damascus 1927-8, re-impr. Tehran ca. 1973. Ras̲h̲īd Riḍā’s objections against these polemics are resumed in his al-Sunna wa ’l-S̲h̲īʿa aw al-Wahhābiyya wa ’l-Rāfiḍa, i, Cairo 1929-30, ii, 2nd ed. 1947. Already at an early stage, Ras̲h̲īd Riḍā, who in his younger years had been for a while a murīd of the Naḳs̲h̲bandī order, criticised ideas and practices which appeared to him as false and harmful Ṣūfism. His increasingly critical statements on the rôle of the Ṣūfī orders, especially of those of his own day, which later also brought him in conflict with leading scholars of al-Azhar, are not, however, to be understood as a radical refusal of all forms of Ṣūfism (Hourani, Rashīd Riḍā and the Sufi orders). In the internal Islamic debates on the past and the future of the caliphate [see k̲h̲ilāfa, k̲h̲ilāfat movement ], Ras̲h̲īd Riḍā, after the First World War, opted more and more for a renewed, Arabic caliphate. His work al-K̲h̲ilāfa aw al-imāma al-ʿuẓmā (Cairo 1923) is an answer to the fact that the Great Turkish National Assembly had abolished the sultanate on 1 November 1922, i.e. had stripped the caliphate of all secular authority (for the contents of this work, see H. Laoust’s annotated translation, Le califat, and M. Kerr, 151-86). Ras̲h̲īd Riḍā took a lively part in the further discussions on the caliphate, in the preparations of several Pan-Islamic congresses [see muʾtamar ] as well as in their sessions (see Kramer, index, 248; S̲h̲awābika, 337-54). Many aspects of his political activities, such as his attitude towards the British occupation forces in Egypt, require further investigation (S̲h̲awābika, 264-75; Tauber, 105, 110). The extraordinary influence exercised by Ras̲h̲īd Riḍā in many parts of the Islamic world as the spokesman of the Salafiyya [q.v.], as well as the development of his views in a great number of individual questions concerning theology and the S̲h̲arīʾa, cannot be dealt with here. For this, see the articles iṣlāḥ , al-manār, and the literature given in the Bibliography, in particular the works of Adams, Jomier, Kerr, Marrākus̲h̲ī and Sāmarrāʾī.

---

• Numerous publications of Ras̲h̲īd Riḍā consist of series of articles published first in al-Manār and later brought together in book form. A useful (even if not faultless) survey is given by Yūsuf Asʿad Dāg̲h̲ir, Maṣādir al-dirāsa al-adabiyya, ii/1, Beirut 1956, 396—401
• see also Brockelmann, S III, 321-4
• K̲h̲ayr al-Dīn al-Ziriklī, al-Aʿlām, 3rd ed. Beirut 1969, vi, 361-2
• ʿUmar Riḍā Kaḥḥāla, Muʿd̲j̲am al-muʾallifīn, Damascus 1960, ix, 310-2, and Mustadrak, Beirut 1985, 639.
• Since 1970, certain texts from al-Manār have been selected thematically and reprinted in book-form. See especially: 1. Ṣalāḥ al-Dīn al-Munad̲j̲d̲j̲id and Yūsuf K. K̲h̲ūrī (eds.), Fatāwā ’l-Imām Muḥammad Ras̲h̲īd Riḍā, 6 vols., Beirut 1970
• 2. Yūsuf Ibis̲h̲, Riḥalāt al-lmām Ras̲h̲īd Riḍā, Beirut 1971
• 3. Wad̲j̲īh al-Kawt̲h̲arānī, Muk̲h̲tārāt siyāsiyya min mad̲j̲allat al-Manār, Beirut 1980. A general survey of the contents of the individual volumes of al-Manār is found in Anwar al-D̲j̲undī, Taʾrīk̲h̲ al-ṣiḥāfa al-islāmiyya ¶ i. al-Manār, Cairo 1983. A muk̲h̲taṣar of his Tafsīr, already begun by Ras̲h̲īd Riḍā, was completed and published by Muḥammad Aḥmad Kanʿān and Zuhayr al-S̲h̲āwīs̲h̲ as Muk̲h̲taṣar tafsīr al-Manār, 3 vols., Beirut-Damascus 1984.
• From the extensive secondary literature in Arabic, there may be mentioned S̲h̲akīb Arslān, al-Sayyid Ras̲h̲īd Riḍā aw ik̲h̲āʾ arbaʿīn sana, Damascus 1937
• Ibrāhīm Aḥmad al-ʿAdawī, Ras̲h̲īd Riḍā, al-imām al-mud̲j̲āhid, Cairo n.d. [ca. 1965]
• Aḥmad al-S̲h̲arabāṣī. Ras̲h̲īd Riḍā, ṣāḥib al-Manār, Cairo 1970
• Ḥasīb al-Sāmarrāʾī, Ras̲h̲īd Riḍā al-mufassir, Bag̲h̲dād 1977
• Muḥammad Ṣāliḥ al-Marrākus̲h̲ī, Tafkīr Muḥammad Ras̲h̲īd Riḍā min k̲h̲ilāl mad̲j̲allat al-Manār, Tunis-Algiers 1985
• Muḥammad Aḥmad Durnayḳa, al-Sayyid Ras̲h̲īd Riḍā, islāḥātuhu al-id̲j̲timāʿ-iyya wa ’l-dīniyya, Tripoli-Beirut, 1986
• Aḥmad Fahd Barakāt al-S̲h̲awābika, Muḥammad Ras̲h̲īd Riḍā wa dawruhu fi ’l-ḥayāt al-fikriyya wa ’l-siyāsiyya, ʿAmmān 1989.
• In Western languages: C.C. Adams, Islam and modernism in Egypt, New York 1933
• H. Laoust, Le réformisme orthodoxe des «salafiyya», in REI, vi (1932), 175—224
• idem, Le califat dans la doctrine de Ras̲h̲īd Riḍā, Beirut 1938
• idem, Essai sur les doctrines sociales et politiques de Taḳī-d-Dīn Aḥmad b. Taimīya, Cairo 1939, 557-75
• J. Jomier, Le commentaire coranique du Manâr, Paris 1954
• A. Hourani, Arabic thought in the Liberal Age, London 1962, 222-44
• idem, Ras̲h̲īd Riḍā and the Sufi orders: a footnote to Laoust, in BEO, xxix (1977), 231-41
• M. Kerr, Islamic reform. The political and legal theories of Muḥammad ʿAbduh and Ras̲h̲īd Riḍā, Berkeley, etc. 1962
• R. Wielandt, Offenbarung und Geschichte im Denken moderner Muslime, Wiesbaden 1971, 73-94
• A. Busool, S̲h̲ayk̲h̲ Muḥammad Ras̲h̲īd Riḍā’s relations with D̲j̲amāl al-Dīn al-Afg̲h̲ānī and Muḥammad ʿAbduh, in MW, lxvi (1976), 272-86
• M. Kramer, Islam assembled, New York 1986
• E. Tauber, Ras̲h̲īd Riḍā as Pan-Arabist before World War I, in MW, lxxix (1989), 102-12
• E.E. S̲h̲ahīn. Muḥammad Ras̲h̲īd Riḍā’s perspectives on the West as reflected in al-Manār, in ibid., 113-32
• D.D. Commins, Islamic reform. Politics and social change in late Ottoman Syria, New York-Oxford 1990
• D. Boberg, Ägypten, Nad̲j̲d und der Ḥid̲j̲āz, Berne 1991
• J. Ebert, Religion und Reform in der arabischen Provinz. Ḥusayn al-D̲j̲isr. Frankfurt a.M. 1991.

Ende, W., «Ras̲h̲īd Riḍā», in: Encyclopaedia of Islam, Second Edition, Edited by: P. Bearman, Th. Bianquis, C.E. Bosworth, E. van Donzel, W.P. Heinrichs. Consulted online on 28 January 2017 <http://dx.doi.org/10.1163/1573-3912_islam_SIM_6240>

Кулиев

Большой вклад в развитие идей Мухаммада ‘Абдуха внёс его соратник Мухаммад Рашид Рида. Он родился в Багдаде и вырос в ливанском городе Триполи, получил религиозное образование и с детства проявлял большой интерес к арабской литературе. В 1898 году он переехал в Египет, что­бы присоединиться к Мухаммаду ‘Абдуху, чьи реформаторские взгляды оказали большое вли­я­ние на его мировоззрение. Именно он готовил к печати комментарии своего учителя, публи­ко­ва­в­шиеся в журнале Мана̄р, а после его смерти самостоятельно продолжил работу над толкова­ни­ем Ко­рана. Написанный им тафсир опубликован в 12 томах и обрывается на 53-м аяте суры Йӯ­суф (12, «Иосиф»). Позднее шейх Мухаммад Бахджат аль-Байтар завершил комментарий к этой суре и опубликовал его отдельной книгой под авторством Мухаммада Рашида Риды.

По своей методологии тафсир Рашида Риды имеет много общего с комментариями Мухаммада ‘Абдуха. Его главная цель — разъяснить смысл аятов и их значение для современного человека, развеять сомнения относительно превосходства шари‘ата и ответить на обвинения ориенталистов в адрес Корана. Извлекая законы исторического развития из коранических историй и назиданий, он анализирует причины «болезней», поразивших мусульманские общества, и намечает способы их излечения.

Разделяя рационализм своего учителя, Рашид Рида интерпретирует многие коранические понятия в переносном смысле. Он не верит в существование мира ангелов и джиннов, а из всех чудес пророка Мухаммада ﷺ упомянутых в мусульманской традиции, признаёт только Священный Коран. К рационалистическому истолкованию он прибегает и при объяснении некоторых основ веры. В частности, он разделяет суждения му‘тазилитов и хариджитов о том, что совершивший тяжкие грехи, такие как ростовщичество или пред­на­ме­рен­ное убийство, попадёт в ад навечно, если только не принесёт покаяния.

Вместе с тем отношение Рашида Риды к мусульманской традиции отличается от подхода его предшественника. Он гораздо чаще ссы­ла­ется на хадисы и асары, оценивает степень их достоверности и цитирует мнения авторитетных богословов (улемов). Больше внима­ния в его комментариях уделяется и разъяснению правовых норм шари‘ата, хотя суждения автора по некоторым вопросам разнятся с мнениями авторитетных имамов. Например, комментируя аят об очищении песком — тайаммуме [4:43], он высказывает жёсткую кри­тику в адрес тех, кто не разрешает путнику очищаться песком при наличии воды. По его словам, шари‘ат облегчает путникам от­пра­в­ление религиозных обрядов и позволяет им очищаться песком даже при наличии воды, хотя это мнение противоречит четырём тра­ди­ци­онным мазхабам.

Суровую позицию Рашид Рида занимает и по отношению к комментаторам, которые ссылаются на слабые хадисы и на «предания из­ра­ильтян». Однако сам автор не всегда последователен в этом вопросе и при комментировании рассказов о пророках нередко цитиру­ет вет­хо­заветные тексты, объясняя ими неочевидные фрагменты в Коране.